— Какой?

— Это любимая забегаловка Руперта. После встреч «Ищеек» он направляется прямиком туда. Руперт может быть забавным, но только в малых дозах, что подтвердят все его жены.

— Жены?

Джессика показала все пять пальцев на правой руке.

В пабе оказалось многолюдно. Им пришлось подождать, пока их обслужат.

— Не знаю, что меня бесит больше, — раздраженно бросила Джессика. — Эта толкотня в зале или барменши, которые смотрят на кого угодно, только не на нас.

Наконец им подали по полпинте пива. Джессика заметила в углу уютный столик, который только что покинула пожилая пара.

— Я пару раз водила сюда Сида, — призналась она Ширли-Энн.

— Того тихоню?

— Да, безмолвного Сида. С глазу на глаз он немного разговорчивей. Бедняга жутко застенчив.

Ширли-Энн вставила:

— Я заметила, что Полли ведет себя с ним очень мягко.

— Она всех нас опекает. Господи, ну и давка!

— Зачем Сид ходит на собрания, если ему это так тяжело?

— Потому что кто-то сказал ему, что надо бывать на людях, иначе у него поедет крыша. Он любит детективы, вот и пришел к нам. Представляю, чего ему стоило явиться туда в первый раз.

— Что он читает?

— Как и вы — самые разные вещи, от Уилки Коллинза до Кинки Фридмана. Но у него есть свои пристрастия. Он считается спецом по Джону Диксону Карру, о котором говорил Майло.

— Сид рассказывал вам что-нибудь о себе?

Джессика рассмеялась:

— Вы думаете, он вообще хоть что-нибудь рассказывает? Наверно, я могла бы его расколоть — лет через тридцать. По-моему, он работает в сфере безопасности. Только не в МИ-6. Кажется, ночным сторожем. Там и читает свои книжки, я так думаю.

— Он женат?

— Сомневаюсь. Я не спрашивала. — Джессика глотнула пива и внимательно взглянула на собеседницу. — А вы, как я понимаю, — нет?

— Не замужем? — Ширли-Энн покачала головой. — Мы с Бертом живем вместе, и пока нас обоих это устраивает.

— Как вы познакомились?

— Я ходила в клуб самообороны, где он работал тренером.

— И он сломил вашу оборону?

Ширли-Энн улыбнулась.

— Вроде того. А вы?

Джессика вздохнула.

— Я, как говорится, встала на учет. Уже девять лет назад. Барнаби занимается керамикой. Так он, по крайней мере, говорит, и это хорошо звучит. По сути дела, он лепит миниатюрные дома. Вот такого размера. Знаете, они хорошо продаются. Люди коллекционируют все подряд. Не успокоятся, пока не построят целый городок на крышке телевизора.

Ширли-Энн отметила, что Джессика говорит о муже без особого тепла. В отличие от любой другой темы, которую они затрагивали в разговоре.

— А вы тоже работаете?

Джессика скромно ответила:

— Да, у меня есть картинная галерея на Нортумберленд-плейс. Называется «Вальсингам», но на самом деле она моя.

— Надо же. Я сто раз проходила мимо.

— В следующий раз попробуйте зайти. Обещаю, что не буду ничего вам продавать. Я угощу вас шерри.

— Наверно, вы многое знаете о живописи.

— Только о том направлении, по которому специализируюсь.

— Современное искусство?

— Скорее, актуальное. Надо быть аккуратнее в терминах. Я не занимаюсь абстракционизмом, который обычно ассоциируется с современным искусством. Моя галерея — это витрина для молодых художников, которые все еще ухитряются рисовать пейзажи, не разрезая их пополам застежкой-«молнией» и не обклеивая обрывками газет.