— И никто ничего не видел? — удивился Даймонд.

— Есть версия, что он переоделся мойщиком окон и проделал все это на глазах у прохожих, где-то между семью и девятью утра. Всем известно, что в это время, пока еще не открылись магазины, на улицы выходит целая армия чистильщиков. Он мог свободно пройти по Брод-стрит с лестницей и ведерком, и никто не обратил бы на него внимания. В ведерке, кстати, удобно носить инструмент.

— Неплохо.

— Джон Уигфул так не думает. Пресса уже палит по нам из всех орудий, а завтра из нас сделают решето. Самое смешное, что мы послали кучу людей охранять галерею Виктории, а о марке никто даже не подумал.

Оставшись наедине с Джули, Даймонд предупредил, что с этой минуты она целиком и полностью занята убийством в Солтфордском банке.

— Вам нельзя отвлекаться даже на минуту, ясно? На вас десятки показаний, которые могут совершить прорыв в расследовании дела.

— Разве?

— Ну, если вы хотите провести весь день, утирая слезы Уигфулу…

Даймонд нащупал в кармане клочок бумаги, который вырвал сегодня утром из газеты. Перечитав содержание записки, он отправился искать Уигфула. Герой дня сидел в одном из кабинетов на первом этаже. Вокруг него кипела бурная деятельность. Факсы и файлы летали по всей комнате. Старший инспектор торчал за большим столом, заваленном бумагами. Выглядел он примерно так, как и ожидал Даймонд: застывший взгляд и телефонная трубка в руке. Одну руку он держал на затылке. Длинные усы смотрели строго вниз, воспаленные глаза налились кровью. Печальное зрелище.

Сержант, которого Даймонд почти не знал, подал из угла реплику:

— Он очень занят, сэр. Скоро начнется пресс-конференция.

— Я как раз по этому вопросу.

Уигфул положил трубку, и телефон тут же зазвонил снова. Даймонд прижал его рукой.

— На минутку, Джон.

— У меня вот-вот начнется встреча с прессой.

— Я знаю. Ты все продумал?

— Продумал что?

— Заявление от имени полиции.

— Разумеется. Я тебе не какой-то новичок.

— Можно почитать?

— Его сейчас копируют. Можешь взять себе один экземпляр, если хочешь.

— Что ты собираешься говорить о «Шмеле»?

Уигфул уставился в пространство с видом упрямого верблюда, не желавшего сдвинуться с места.

— Ничего. Тернер тут ни при чем. Я не сомневаюсь, что мы предотвратили ограбление в галерее, но это не имеет никого отношения к марке.

— Боюсь, что имеет, Джон, и репортеры быстро это раскопают. Они не такие дураки. Тебе начнут задавать вопросы, и ты должен знать, как на них ответить.

— О Тернере? — безразлично спросил Уигфул.

— О сообщении, отправленном на радио сегодня утром. — Он снова сунул руку в карман и прочитал стишок Уигфулу:

В глазах Уигфула забрезжило что-то похожее на понимание.

— И?

— Разве не ясно? — ответил Даймонд, стараясь перекричать звон телефонов. — Нас обвели вокруг пальца, Джон. Тернер был отвлекающим маневром. Виктория — это не название галереи. Это марка. «Черный пенни» с изображением королевы Виктории.

— Ты думаешь? — пробормотал Уигфул. Его измученный взгляд на секунду остановился на Даймонде, скользнул в сторону и вернулся к нему снова, но уже острый как бритва. — «Виктория перечит мне». Вот черт. Почему это не пришло мне в голову?

— Тебе не за что себя корить, — великодушно заметил Даймонд. — Такое с каждым может случиться. В начале дела всегда легко запутаться.

— Когда ты об этом догадался?

— Несколько минут назад, как только услышал про ограбление.