* * *

Ну а что происходит далеко за пределами зоны переноса, там, где уверенно, на полную стопу или робко на носок встала нога могучего клана? Это очень любопытный вопрос, не имеющий однозначного ответа. ''Мама, роди меня обратно!'' именно так звучит донельзя дурацкая поговорка… и тем не менее надо отметить, в какой-то степени Драконы пытаются претворить ее в жизнь!

Безжалостно обесчещенное Драконами золотоносное русло некогда великой реки начинает постепенно пустеть: количество находящихся в нем зомби и универсалов уменьшилось более чем на порядок, еще совсем недавно настойчивые экспедиции игроков более не беспокоят верховья и низовья реки, золото там уже не добывают, по прежнему гребут годных на изготовление зелий пиявок, водят в данжи новичков и пожалуй это все. Очень скоро клан окончательно покинет исчерпавший свои возможности край.

Одна за другой сворачиваются заимки в Великом лесу. Привыкшие к ним (и лавкам при них) квелья не слишком довольны подобным положением дел, но не возражают… да и как они могут против этого возразить? К тому же Драконы проявили по отношению к лесному народу щедрость и безвозмездно передали квелья массу товаров в качестве прощального дара. В общем ни разу не обидели старых союзников и друзей! Одновременно с ликвидацией заимок идет подготовка к ликвидации транспортной сети (десятки телепортов — огромная ценность, и Драконы не собираются ее кому-то дарить). Ну а пока сеть все еще существует, ей крайне плотно пользуются сотни отрядов из игроков, спецназовцев, эльфов-стрелков, фейри — клан Драконов старается взять от Великого леса ВСЕ, что тот может предложить! Качаются, учатся сражаться и ходить по лесу разноклассовые новички! Умело собираются редчайшие плоды, ягоды, травы, грибы, мхи, семена и ростки! Меткие эльфийские стрелы только так дырявят шкуры, чешую, мех не встречавшихся нигде более зверей и монстров! На щедрых, затерянных среди чащ озерах заготовки и фейри тысячами бьют отнюдь не редких, но жирных-крупных гусей, добывают необычайно огромных раков, лягушек, бобров и выдр!

В обычном, устоявшемся за годы режиме продолжает работать оловянная шахта в городе дфарфов, работает, но может завершить работу в любой момент. Один лишь час! Всего лишь час! И шахты нет! А ее быстро-скоро собравший манатки живой и немертвый персонал вернется домой. На грани закрытия и находящиеся поблизости каменоломни — еще пара недель и на них вновь как и несколько лет тому назад толстым одеялом опустится бездушная тишина.

Производства Железных болот напоминают ожидающего поезда пассажира на чемоданах — вроде как он еще здесь, смотрит на табло и настенные часы, ногами и руками отбивается от назойливых привокзальных шмар, покупает газету и испеченные ни разу в жизни немытыми руками беляши у армян или набитую кошачьим мясом шаурму у больных оспой таджиков, насилует и без того убитый, пропитанный туберкулезными миазмами вокзальный сортир, но в то же время его уже тут нет — все его мысли, мечты и планы уже там, куда вскоре унесет его скорый поезд. На болотах прекратили мостить новые гати, добывать руду, производить наконечники стрел. Пока еще тут выплавляют слитки более-менее годного в дело железа….но объемы производства стабильно падают каждую неделю. Пустеют прежде шумные бараки, разбираются остывшие печи, ликвидируются мастерские, уезжает персонал, крепко зашуганные твари на окраинах болота становятся посмелей.

На первый взгляд все шесть клановых лесопилок работают вроде бы как в обычном для себя режиме. Однако если присмотреться повнимательней, то можно увидеть повсюду следы подготовки к переезду. Не обычному для лесопилок переезду на новое место, традиционно происходящему через каждые 4–5 месяцев, а к чему-то более глобальному. Ну и опытный глаз легко заметит откровенный перекос в сторону увеличения производства угля, на который нынче идет в том числе пусть не самая лучшая, но еще совсем недавно вполне сгодившаяся бы на доску древесина.