Удивительно, сказочно прекрасная девушка на ездовом ящере. Исключительную красоту не могут испортить ни почти скрывающий фигуру черный плащ, ни украшения из сотен отрубленных пальцев на сбруе ящера, ни массивная нагината в руках. Самое прекрасное женское лицо из всех лиц, что Дримм видел в обеих своих жизнях, впору влюбиться без памяти, но ожерелье из эльфийских и человеческих ушей на шее неземной красавицы сумело таки испортить впечатление сделавшему стойку фейри…

Компашка совершенно обычных на первый взгляд эльфов (разве что бледноватых) с лестницами, тачками, ведрами, разнокалиберными кистями в руках — ни дать ни взять бравая бригада молдован-таджиков шлепает на чью-то квартиру делать европейский ремонт по турецкому образцу…

Толстый мужик в напоминавшей хоккейную маске с лестницей в руках и плотницким топором за поясом, видимо отстал от бригады и сейчас нагоняет…

Возница проезжавшего мимо возка кивнул Дримму как старому знакомому. Дримм машинально кивнул в ответ, нахмурился, задумался, пытаясь вспомнить, откуда возница знает его… Через полчаса он вспомнил проклятый всеми богами город Воргатан и наполненную детскими трупиками телегу…

Неожиданно дорога вывела отряд на край огромной расщелины в теле горы и некоторое время вела вдоль нее. Расщелина чуть ли не до верха заполнена голыми представителями разных рас. Обитатели расщелины активно копошатся в огромной куче тел: орут, гадят, дерутся, безуспешно пытаются вылезти наверх, трахают друг друга и тут же жрут того или ту, с кем долбились буквально секунду назад, бывает что не ждут окончания акта, а вцепляются зубами в плоть в самый его разгар и при этом одновременно умудряются выдавливать из жопы какашку. Жуткое, абсолютно жуткое и невероятно омерзительное зрелище, примерно как полное еще живых опарышей ведро, хотя нет — еще противней. Откуда-то сверху падают все новые и новые тела, но куча не растет, а словно проседает в глубину. Ворошилов сильно возбудился при виде такого зрелища, такого огромного количества легко доступной еды. Дримму стоило больших усилий его успокоить.

Ручьи, по которым несет глыбы льда и в двух шагах лавовые потоки….

Лица в стене что-то бормочут на незнакомом языке…

Живая плоть вместо скалы, плоть дышит и проступает кровавым, резко пахнущим потом…

По вертикальной поверхности ползет шустрый чувак в набедренной повязке и с огрызками крыльев за спиной, порванные кандалы на руках и ногах немелодично звенькают о скалу…

Очередной полный тьмы тоннель вывел в очередную крошку-долину, но это ладно — долина и долина, сколько их было на пути, но вот СЮРПРАЙЗ (!), случилось то, что и должно было в конце-концов произойти — лишенные карты игроки заперлись в тупик. Дримм скривился как от зубной боли, переглянулся с Туллиндэ и скомандовал привал. Вообще-то никто из них не нуждался в отдыхе, но острожный, обстоятельный фейри давал себе время подумать, вспомнить пройденный путь, прикинуть варианты, а еще собирался поступить так, как чаще всего поступает любой чужак в чужой стороне, то бишь пообщаться с местными обитателями, конкретно, с обитателями этой самой долины-тупика.

Аборигены долины располагались у дальней от единственного выхода стены. Трое странновато выглядевших для этого места мужиков кучковались вокруг успешно притворявшегося столом валуна. На столе-валуне глиняные пивные кружки героических пропорций, кувшины, блюда с обглоданными мослами и ребрами, ждут своего часа игральные кости. Двое обряжены в похожие на фуфайки кафтаны и штаны, третий форсит войлочным колпаком зеленого цвета в крупный белый горох, кожаной жилеткой на голое тело и пышными шароварами такой же веселенько-дебильненькой расцветки как и колпак, только цвет шаровар красный, а горошины на нем синие.