— Здравствуй, Дозорный. Я тут… ненадолго вышел из Сумрака.

Покойник снова подленько захихикал, оценив шутку.

— Ну это же режимный объект! — мученически простонал Звонаренко. — Мне же теперь кучу бумаг писать!

— Сделай вид, что не заметил меня. Если нарушения никто не видел, то и нарушения не было, верно?

Дозорный — очень хороший сенсор, один из лучших. Однако он, во-первых, на уровень, уже на два, ниже меня, во-вторых, против меня или того же Призрака стандартные методы поиска бесполезны, и, в-третьих, Покойник своё жильё превратил в личную крепость. Без его разрешения квартиру не покинет ни байт информации.

— Это вы мне говорите, товарищ полковник? — глумливо выдал Степа. — Аскет, ты ж сам нас учил о малейших странностях сообщать наверх!

— Тогда война шла. Впрочем, отговаривать не буду. Хотя можешь просто сообщить Фролову, что я зайду к нему на днях.

Звонаренко вздохнул.

— Так и сделаю. Вы ещё долго сидеть будете? По графику призыв через полчаса, гость уже ждёт.

— А, точно, — поморщился Покойник. — Сегодня же «китайцы» приехали. Перенесем?

Гостями на базе называли всех людей, приезжавших для разговора с призванными духами. Следователи, бизнесмены, военные, представители спецслужб, журналисты, дипломаты — им всем требовалась информация, и зачастую Покойник мог помочь с её получением. Не всегда, но очень и очень часто. Кличку «китайцы» заслужили промышленные шпионы, выспрашивавшие нюансы изготовления той или иной техники. Шаман их особенно не любил, от их вопросов даже у людей голова болела.

— Не стоит, — поднялся я со стула. — Мне тоже пора, в институте ждут.

— Тогда бывай, — вздохнул Андрей. — И я пойду трудиться. Ты, это, заходи, если что.

— Обязательно, — мы обменялись рукопожатиями. — До встречи.

Реальный мир, я не твой…

Ментал…

Глава 2

Чем мне всегда нравился Институт псионики, так это тем, что здесь можно выпасть из реальности не хуже, чем в процессе путешествия через ментал. Коробковская контора всегда являлась вещью в себе, эдакой черной дырой, попав в которую, привычное пространство причудливо менялось, а время будто бы замедляло свой ход. Узкие извилистые коридоры тянутся вдаль, словно причудливые ходы подземелий. Чем-то вечно озадаченные сотрудники бесшумно снуют туда-сюда, что твои привидения в белых халатах. Того и гляди, где-то в полумраке лестничных пролетов мелькнет сухопарая фигура Кристобаля Хунты, доктора самых неожиданных наук… Впрочем, таких докторов тут всегда имелось в достатке. В Институт можно прийти засветло, но не успеешь моргнуть глазом, — и за окнами уже разливаются лиловые сумерки. Это не странные игры со временем, просто работа такая.

Заглянув в «кадры», я отметил в ведомости окончание своего затянувшегося отпуска, перекинулся парой слов с сослуживцами, не видевшими меня на службе уже больше года. Напоследок заглянул в приемную самого Коробка, но тот, как выяснилось, умчался на какую-то научную конференцию. Уладив формальности, я уже направился было в собственный кабинет, надеясь разобрать накопившиеся за время моего отсутствия бумаги, когда меня настиг пинг.

Если положить мою «Нокию» рядом с любой аудиоколонкой, за несколько секунд до входящего звонка из динамика раздастся приглушенное курлыканье, предвещающее пронзительную телефонную трель. В случае с пингом всегда происходит нечто подобное: сначала тебя охватывает чувство чужого присутствия, пристального взгляда в спину, а спустя мгновение окатывает волной нахлынувшей из ментала информации. Причем в этот миг ты осознаешь сразу всё: кто, когда и зачем тебя позвал.