Значит, единственный способ — изменить её. Стать другим существом, нападать на которого у Князя нет причин. Стать. Совсем. Другим.

Как Князь отреагирует на слугу Господина, я не знал. Скорее всего, не очень дружелюбно. Духи весьма своеобразно относились к вторгшимся на Землю чужакам, держа что-то вроде холодного нейтралитета и с удовольствием помогая нашим шаманам тех убивать. Учитывая агрессивную природу Князя, вряд ли ему понравится, если сейчас перед ним предстанет тот, кого встреченная недавно мною тварь назвала Исполнителем. Значит, нужно стать тем, против кого дух ничего не имеет…

У меня есть такая личность.

Часть меня, непрерывно существующая в ментале, поддерживающая существование домена осколков мертвых душ и сама являющаяся этим доменом. Спящая. Наблюдающая. Равнодушная. Ни во что не вмешивающаяся, чья цель быть домом, пристанищем тех, у кого нет убежища и кто жаждет покоя. У неё нет названия, нет имени, её самой, в определенном смысле, тоже нет, не было и никогда не будет.

Она откликнулась на впервые прозвучавший зов.

Наши воли столкнулись, стремясь навязать физическому миру свой набор констант. Сущность не-бытия поднималась из глубин моего сознания, меняя его, превращая меня-нас в нечто новое, заставляя преобразовывать целое по образцу одной из частей, перестраивая приоритеты и желания. Эмоции гасли, сменяясь отрешенным спокойствием. Потоки энергии бессильно проходили сквозь тело, давно погас ненужный, хотя и ограниченно-полезный, знак; хор теней скользил вокруг, выступая атрибутом моего влияния.

Разбуженная грань меня уступала Князю по чистой силе, однако у неё имелся материальный якорь в плотном мире и, что важнее, её концепция была ближе. Великие духи слишком далеко отстоят во всех смыслах — и от законов, формулирующих реальность, и от людей. Смертные, да простится мне тавтология, со Смертью встречаются часто, она является частью миропорядка, поэтому чужда ему в меньшей степени, что те атрибуты, которые воплощал собой Князь.

Здесь и сейчас я стал сильнее. И, что куда важнее, повод для конфликта, каким бы он ни был, исчез.

Не торопясь, словно сомневаясь, Князь отступил. Его присутствие постепенно истаивало, словно кусок льда в теплой воде, оставляя после себя послевкусие горечи и разрушения. Я чувствовал его краешком сознания, понимая, что дух не покинул наш мир до конца — существовало нечто, позволяющее ему удержаться от возвращения домой. Раз так, то и мне нельзя полностью вернуть прежнее состояние. До тех пор, пока Князь не покинул физическую реальность, Аскета в ней существовать не должно…

Впрочем, оно и к лучшему. Теперь, изменившись по собственной воле, я мог заново проверить себя и наконец-то ощутить чужеродное вкрапление в сознании. Ту самую частицу — то ли живую, то ли нет — что некогда Господин впечатал в меня. Исполнителя Его воли, неуловимого и, казалось, всемогущего. Избавиться от него… Нет, невозможно избавиться от части себя. Можно лишь принять и как-то уживаться, находя общий вектор в противоречивых стремлениях.

Гравитация — не более чем иллюзия, создающая вселенную.

Моё тело висело в центре пустого пространства радиусом метров пятьдесят. Словно некое божество вырезало из картинки реальности большой шар, разом испарив кусок здания, людей, землю, любую другую материю. Вполне возможно, что воздух тоже исчез, позднее заполнив свободное место. Единственное, что уцелело — Аскет в синей пижамке.

Наша схватка вызвала много разрушений и ещё больше смертей. Князь не сдерживался, я тоже. Моё воплощение-изменение привело из ментала сотни, тысячи теней, на короткий миг непроизвольно покинувших своё пристанище.