Птица издала ужасный крик и прыгнула вперед, высоко задирая свои могучие ноги в попытке сбросить его, ее воротник широко распушился, а ее сильная, мускулистая шея извивалась в его руках. Путешественник, однако, держал ее мертвой хваткой, пока птица пыталась вывернуть свою шею так, чтобы клюнуть его своим клювом. Один удар ее могучего клинообразного клюва мог раздробить его череп. Поэтому Путешественник вцепился в шею изо всех сил, стараясь помешать ей повернуть свою голову к нему. Он держался на ней напрягая мышцы ног, пока эрдланд подпрыгивал, пытаясь сбросить его со своей спины.

Птица испытала все, стараясь освободиться от его хватки. Она резко дернула своей шеей вперед, стараясь вывести его из равновесия, чтобы он слетел с нее, но Путешественник держал ее крепко и потянул ее шею обратно, не давая птице вытянуть шею на полную длину. Какое-то время эрдланд сражался с его усилием, а потом внезапно поддался и откинул шею назад. Путешественник чуть не потерял равновесие, но сумел удержаться.

Тогда птица начала прыгать с одной ноги на другую, старясь сбросить его со спины, и Путешественник почувствовал, что его мышцы буквально горят от напряжения, стараясь удержать захват. Затем птица резко дернула головой направо и тут же налево, и опять Путешественник не ослабил хватку. Когда же птица в очередной раз выгнула шею назад, стараясь сбросить его, он воспользовался ее движением и его руки быстро скользнули под распушенный воротник эрдланда, в то место, где череп соединялся с шеей.

Птица хрипло закричала, когда почувствовала, что он медленно прижимает ее голову прямо к спине. Ее прыжки удвоились, но Путешественник держался. Она снова попыталась вытянуть свою шею, но он продолжал давить, напрягая все свои мышцы, до тех пор, пока ее голова почти не прижалась к спине, а клюв смотрел прямо в небо. Она бесполезно щелкала своим клювом и визжала, пока он давил все дальше и дальше, мускулы его рук напряглись как канаты. И, наконец, ее шея сломалась.

Птица рухнула на землю как камень, тяжело сотрясая почву, Путешественник скатился с нее, сильно ударившись, и побыстрее откатился подальше от ее ног, которые дернулись еще несколько раз и только потом замерли. Все остальные радостно затрепетали, предвкушая удовольствие. Путешественник встал на ноги и вынул из ножен свои охотничий нож. Он склонился над птицей, поднял одну из ее длинных ног и и разрезал ее в самом мягком месте. Кровь хлынула рекой и ее запах заставил кружиться его голову. Путешественник запрокинул голову и издал радостный крик победы. Остальные вбирали в себя его радость и чувство удовлетворения, достижания цели. Они праздновали вместе с ним. Потом они начали есть.

Путешественник не торопился, когда шел назад к тому месту, где они разбили лагерь. Они набили живот до предела, и еще оставили столько мяса, что хватит целой стае хищников. Ничего не пропадет. Только кости огромной птицы останутся белеть на песке к тому времени, когда темное солнце медленно встанет из-за горизонта. Ее чешуйки высохнут и ветер унесет их. После удачной охоты Путешественник любил побродить и почувствовать ночь, послушать звуки и запахи пустыни, открыть свое сознание ее широте и необъятности.

В отличии от лесов Поющих Гор, где он наслаждался шатром из листьев, натянутым над ним и чувствовал близость деревьев, пустые земли были широки и открыты, просто бесконечная равнина, простиравшаяся во всех направлениях настолько далеко, насколько глаз мог увидеть. Путешественник чувствовал сильную привязанность к лесу, это был и всегда будет его дом, но и пустыня облада своей собственной, нежной и одновременно дикой красотой. У него было такое чувство, как если бы он старается распространиться вдоль нее, старается, хотя и безуспешно, наполнить ее всю собой. В лесу было уютно и комфортно, зато здесь было много воздуха и света.