На расстоянии пустыня казалась плоской и невыразительной, огромное, пустое и безжизненное место. Но вблизи она была по своему красива странной, волнующей красотой. Жесткие, редкие растения, растущие здесь, запасали воду надолго, их широко раскинувшиеся корни и колючее тело поддерживали жизнь во множестве грызунов и насекомых пустыни, которые, в свою очередь, были едой для рептилий, млекопитающихся и воздушных хищников типа острокрыла, которые парили над горячими песками. Это место совсем не походила на леса Поющих Гор, в которых Риана выросла, и хотя оно выглядело как другой мир, оно было по-своему прекрасно и полно жизни.

Они ехали уже долгое время, и все это время Сорак молчал. Так как он сидел позади нее на спине канка, Риана вначале решила, что он погрузился в беседу со своим внутренним племенем. Но он молчал чересчур долго, и Риана обернулась, чтобы посмотреть на него. Оказалось, что он просто сидит и внимательно смотрит вокруг. Выражение его лица выдавало внутреннюю тревогу и не было таким отстраненным и далеким, как в те моменты, когда он общался с другими своими личностями. Тем не менее он выглядел озабоченным.

— Я просто задумался, — сказал он, отвечая на ее взгляд, брошенный на него.

— О чем?

— Я чувствую себя здесь довольно странно. Я родился где-то здесь, в пустыне, и именно в ней я почти умер.

— Ты думаешь о своих родителях?

Он рассеянно кивнул. — Я спрашиваю себя, где они были и, если они еще живы, что с ними стало. Я спрашиваю себя, выбросили ли меня в пустыню по требованию племени, которое не приняло меня, или потому что моя мать отказалась от меня? Если дело в племени, разделила ли моя мать мою судьбу? А если она сама решилась на это, избавилась ли она от меня только для того, чтобы сохранить свой статус в племени? Я часто обдумываю это, но сегодня мои мысли что-то слишком мрачные. Это наверно пустыня. Она действует на меня странным образом.

— Да, я заметила, — сказала она. — Я тоже чувствую себя очень странно, хотя, конечно, и не так, как ты.

— А что ты чувствуешь? — спросил он.

Риана задумалась на мгновение, прежде чем ответить. — Ты знаешь, она заставила меня почувствовать себя очень маленькой, — сказала она наконец. — Пока мы не оказались здесь, я никогда не думала, что окажусь в таком огромном месте нашего мира, и о том, какие мы сами кажемся маленькими по сравнению с ним. Это очень волнующее, тревожное ощущение…вся эта безграничность и расстояние…и одновременно ты чувствуешь свое настоящее место в этом мире, в ходе вещей.

Сорак кивнул. — В Тире, когда я работал в игорном доме, пастухи пустыни часто приходили туда чтобы расслабиться после того, как они продавали своих животных торговцам на рынке. Они много говорили о пустых землях. Они говорили «Расстояние входит в твой глаз». Я никогда раньше не понимал, что они имели в виду. Город предлагал им много развлечений, там они могли вести намного более удобную и комфортабельную жизнь, но они никогда не оставались надолго. Они всегда возвращались в пустыню.

— В городе, говорили они, они чувствуют себя «взаперти». Расстояние пустыни входит в твой глаз. Ты привыкаешь к ее огромности, открытости, ты чувствуешь, что здесь есть место для тебя, здесь ты дышишь полной грудью. В городе слишком много народа, и ты становишься только частью толпы. А здесь ты ощущаешь самого себя, ты наедине с самим собой. — Он улыбнулся, — Или с нами, в моем случае. Тебе не нужно подстраиваться под сумашедший городской ритм. Твоя душа идет своим собственным шагом.