Опомнившись от неуместных мыслей, занялся тем, чем и должен, используя свою саму сильную сторону — свой талант. Всмотрелся в старые контракты над его головой. Может ли быть среди них невыполненный? Но даже если такой и есть, то он ничем не выделялся среди прочих — такой же тёмный, с крохами вложенных в него когда-то сил, требующий от меня двойной работы. Поэтому я коснулся Указа. Яркого, полного духа, обладающего властью над Домаром.

И, конечно, не сумел с ним ничего сделать. Но хотя бы сумел коснуться и не ощутить в руках шипастого шара. Хотя бы этот противник не начертатель, способный сопротивляться моему духу. Нужно время. Тогда, с Тортусом, мне потребовалось его много на то, чтобы сделать его Указы своими. Сейчас пропасть силы не так велика, всего одна звезда. Но это звезда Мастера.

Поэтому я лишь усмехнулся при виде нового меча в руке Домара и с насмешкой ответил на вопрос:

— Разве ты забыл кто я? Я выходец из Первого пояса, тот, кого ты наградил долговым контрактом.

Домар оглядел меня, негромко произнёс:

— Я это прекрасно помню. Жалкий слуга, который тогда только и мог, что болтать, сам безропотно принял контракт.

Я вспыхнул от злости, позабыл про Указ, прошипел:

— Не будь вокруг моей семьи, которая могла пострадать, то даже меч твоего Кирта не сумел бы меня удержать.

Домар кивнул:

— Зато сейчас, когда их вместо тебя пустили на пилюли, ты, гляжу, осмелел.

— Что? — Я даже шагнул вперёд, к Домару, стискивая пальцы на Верном. Опомнившись, глухо сказал: — Я ненавижу тебя, Домар. Но готов на время забыть свои обиды, если ты расскажешь, что случилось в поместье и передашь мне контракты моей семьи. И молись Небу, Домар, чтобы контракты были целыми.

Домар засмеялся:

— Ты угрожаешь? Думаешь, я боюсь тебя? К чему тебе контракты? Ты вернулся ко мне, я просто отправлю тебя туда же, где сейчас твоя семья.

Я вгляделся в лицо Домара, жалея, что Указ всё никак не поддаётся. Мне очень не хватает Истины над головой Домара. Спросил:

— Ты спутался с сектантами?

— Догадливый. Эта тайна умрёт вместе с тобой, когда тебя пустят на пилюли.

Сначала я увидел всполох под ногами Домара, а через долю мгновения меня накрыло жаром опасности. Двойной Шаг в сторону. Домар не так быстр, как его брат Симар. Я не только успел увидеть движение ног и меча, но и вскинуть Верный, отводя удар в сторону.

Сталь лязгнула, Домар развернулся на месте, у самой стены и снова использовал технику передвижения. За пять вдохов он десять раз напал на меня, десять раз ударил мечом. Я сам дважды и непрерывно использовал Шаги, уходя от столкновения и отбивая чужую сталь Верным.

Удар. Удар. Удар.

Домар быстр, но здесь оказалось слишком мало места для его техники, он ограничивал себя, менял привычные движения, чтобы остановиться у стен или не врезаться в кровать. Каждый раз я успевал развернуться и отбить удар.

Удар, удар, удар.

Мы замерли друг напротив друга. Я посреди спальни, Домар у дверей. Через миг он выбил их пинком. Нам открылся ярко освещённый коридор и пятящийся от нас стражник. Домар вновь заорал:

— Стража! — вслушиваясь в звенящую после крика тишину поместья, глядя на пятящегося от него стражника, Домар прошептал: — Да что здесь происходит? Стражник! Ко мне!

Я не отвечал, продолжая попытки подчинить своей воле дух Указа Домара. Стражник беззвучно для нас шлёпал губами, продолжая пятиться.

Домар развернулся, ожёг меня взглядом:

— Формация тишины?

Я вновь не ответил. Но едва рычащий Домар развернулся, готовый вырваться за порог техникой, окрикнул:

— Эй! Куда? Я убью её!

Домар резко развернулся, уставился на мою ладонь, развёрнутую в сторону кровати, презрительно процедил:

— Такой трус как ты, пытается угрожать мне? Слуга позабыл о своём месте?

Я стиснул зубы едва ли не хруста.