— Они мне не слуги, а боевые товарищи и друзья. — Возражаю, глядя на соклановцев.

— С этим никто не спорит, но вряд ли им стоит сейчас попадаться на глаза моей дочери. — Грустно усмехается глава Острокровых. Куват и Аи коротко кланяются, удалившись с площадки, и даже стражи зашли внутрь. — Если мы закончили припираться — начинай. Покажи мне, чему научился с того времени, как перестал быть моим учеником.

— Боюсь мое текущее состоянии вас может разочаровать. — Предостерегаю на всякий случай, но все же вхожу в круг. Мозолистые ладони привычны к оружию, даже ощущаю, что оно легче, чем привык, хотя по весу было не меньше трех килограмм. Это что же за монстр был предыдущий владелец тела, что сумел развить его до такого состояния? И как, черт возьми, с этой палкой обращаться?

К счастью, Я из прошлого не врал. Стоит отвести руку в сторону, как перед глазами появляется схема. Как нужно встать, как держать… и это на мой взгляд вышло вполне естественно. Мышечная память поправила стойку, и я бью глефой, как копьем. Пробуя оружие на вес. Меня чуть ведет вперед, так что пришлось переступить и следуя схеме закрутить оружие в руках, нанося воображаемому противнику глубокие порезы.

С каждой секундой у меня получалось все лучше. И я не стесняясь увеличивал скорость. До чего же приятное ощущение, будто мое тело специально создано для того, чтобы владеть подобным оружием. Интерфейс лишь иногда показывал, как исправить движение, чтобы оно вышло более хлестким или быстрым. Глефа начала пропадать из поля зрения, столь быстрыми стали мои движения, а благодаря подсказкам интерфейса бью точно в цель. И когда через несколько минут закончил не смог сдержать улыбки, повернувшись к Гуан Юн.

— Это было… ужасно. — Говорит воитель, прикрыв лицо ладонью. — Как ты мог опуститься до столь жалкого состояния? Тело будто деревянное, рефлексы убогие, движения кривые и смазанные. Такое чувство будто ты не с глефой работаешь, а посохом в поле машешь. Что за убожество ты мне сейчас показал? Нет, можешь не отвечать. Не желаю знать. Такому я тебя точно не учил. Это же ни в одном бою не применить!

— Но… — я хочу возразить что вроде получилось очень даже неплохо, но, увидев лицо мастера, вовремя решаю не расстраивать его и себя еще больше. — Но из-за катаклизма многое не помню, к тому же вы слышали — мои каналы Ци повреждены, нужно заниматься с самого начала.

— Нет. Одно дело — учить ребенка, как нужно делать, и совсем другое — переучивать. На это может уйти не один год. Надеюсь, проблема здесь в первую очередь с твоим восприятием. Учитывая, что у нас всего два дня, нельзя терять ни минуты. С данного момента и до самого отправления пить, есть и спать ты будешь прямо на тренировочной площадке.

Можешь отпустить своих друзей. В ближайшее время они тебе не понадобятся. И знаешь, учитывая твое состояние, я даже благодарен, что ты не принял подарка. Юн еще молода, пережила бы потерю, а вот пропажа семейной реликвии — вещь куда более существенная. Такое не восполнить простыми переживаниями. Становись в круг. Мы попробуем выправить твои базовые движения и поставить пару ударов.

С этими словами Гуань Юн взял в руки длинный посох и встал напротив меня. Мы оба прекрасно понимали, что я не в состоянии поранить противника. Вот только изначальные причины в голове у нас были разные. Он считал, что я болею, хотя может так оно и было. Вот только для этого тела я и был болезнью. Неповоротливый, медленный, неумелый.

Нет, нельзя сказать, что я никогда не держал оружия в руках. Калаш без патронов, и саперная лопатка. У нас даже стрельбища были. Один раз. Да и в детстве — кто же из нас не дубасил друзей палками? Вот только все это было бесконечно далеко от того, что показывал сейчас глава клана Острокровых.