— Как вы говорили, господин Зверь, создание внешнего вида, чтобы соответствовать ожиданиям? — Присаживается рядом Имаджин, вытирающая глаза. — Она продолжает любить того, кем вы были, и каждое изменение, каждый шаг, который делает вас — вами, а нее возлюбленного, делает ей больно. К счастью для вас, я успела узнать его лишь мельком и не с самой лучшей стороны. Раньше у меня были великолепные, кудри, поседевшие в день встречи с Валором. Может он и был отличным союзником, но к остальным относился как…

— Прекрати говорить о нем в прошлом времени. Мы все его видели, он жив! — Кричит Аи, едва сдерживая слезы. — Пусть он теперь и вот такой — он все еще с нами!

Джи, мельком оглядываясь на меня, вспорхнула, что-то говоря на ухо врачу, и девушка замирает. По ее глазам я вижу, как боль переходит в удивление, а затем и плохо скрываемую радость. Контролировать свои эмоции, в отличие от демонессы, она совершенно не умеет. Что-то не так, и от этого может зависеть не только настроение в команде, но и моя жизнь.

— Джи, ты можешь говорить громко и для всех, а не только для Аи. Ты же помнишь, что мы с тобой делим одно тело? — С нажимом напоминаю, и имп вздрагивает, затравленно оглядываясь.

— Я только подтвердила, что он жив…

— Хватит, это и так все знают. Как и то что ты получила приказ, расходящийся с нашей миссией. Ты свободно роешься в моей башке, не думай, что я не сделаю так же, если еще раз соврешь. Твоя душа и разум, под моей полной властью. — Угроза мгновенно подействовала, страх перестать быть личностью, убивает любое желание сопротивления, и Джи ломается.

— Тело. — Хрипло шепчет демонесса, опуская глаза. — Господин сказал, что если мы и найдем возможность создать для него новое тело, то именно в этом мире. И тогда он снова будет с нами.

— Вот, разве это было сложно? Ты боялась того, что я и так знал, обманывая и виляя. Зачем? Если ты могла с самого начала просто рассказать всем, что не только сэкономило бы кучу времени, но обнадежило Аи? Что плохого, в том, чтобы ваш господин вновь получил тело? Для меня это только плюс, так я смогу отдать ему долг.

— Но… как же… вы же лишитесь всего! Клана, уважения, места в совете старейшин. — Ошарашенно перечисляет доктор, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Зачем мне все это? Простите, я вам очень благодарен. Но о каком клане речь? Вы двое, все кого я знаю, остальных видел мельком. Место в совете, в котором меня считают за младшего и не позволяют ничего решать? Да пропади оно пропадом! Ваша жуткая структура с воинами, бедняками и богачами, где даже старики в ноги кланяются крохотному ребенку, лишь потому что он выше них по статусу — в гробу я такую видел. Нет. Я отдам долг жизни, найду для вас осколок, и буду искать свое место в этом мире. Но сам. Даже если я ошибусь — это будет только мое решение.

— Как вы можете?! Клан — это семья! Служение — смысл! — Растерянно говорит Аи, отступая на шаг.

— Не для меня. Простите уж, но я совсем из другого времени. У нас крепостное право отменили триста лет назад, а последнего императора вместе со всей семьей, генералами и прочими господами расстреляли более сотни. Уважительное обращение, за действительные заслуги, это одно, а превознесение только потому что кто-то кому-то приходится сыном, братом или сватом — нет уж, увольте. Пусть и говорят, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но жить как я считаю достойным — это мое право.

— Но… как? Воины обеспечивают безопасность, и за это их кормят и поят крестьяне. Наши земли крайне малы, не плодородны, а вылов рыбы непостоянен. — Терпеливо, словно малому дитя, объясняет Аи.