Изменить размер шрифта - +

— Чарли! — воскликнула она. — Чарли!

Из подушек вместо ответа послышался глухой стон.

— Что случилось, — спрашивала она с беспокойством.

— Я видел это! — сказал Пиннер дрожащим голосом. — Я видел привидение. Я как раз выглядывал из-за занавески на улицу, когда оно прошло.

— Глупости!

— Его привидение! — продолжал Пиннер, принимая более естественную позу, но продолжая трястись; — рыжие бакенбарды, белые перчатки и все такое. Оно ходит взад и вперед по улице. Я с ума сойду! Я уже два раза его видел.

— Воображение! — возразила жена, совершенно пораженная таким оборотом дела.

— Я боюсь, что он пришел за мною, — продолжал Пиннер, вращая глазами. Я каждую минуту жду, что он покажется в дверях и поманит меня за собою в участок. Каждую минуту я жду, что его бледное лицо покажется в окошке, страшно на меня глядя.

— Тебе, право, не следует об этом всем думать, — сказала жена.

— Я видел его так же ясно, как вижу тебя, — упорствовал в конец струхнувший кочегар. — Оно ходило взад и вперед такое-же надутое, как и при жизни.

— Я спущу занавески, — сказала жена, и подошла к окну, чтобы исполнить это намерение, как вдруг неожиданно откинулась назад с невольным возгласом.

— И ты его видишь? — воскликнул ее муж.

— Нет, — сказала миссис Пиннер, оправившись от испуга. — Закрой глаза!

Кочегар вскочил на ноги.

— Не подходи, — говорила она, — не гляди сюда!

— Нет! я хочу!

Жена бросилась к нему, но он оттолкнул ее и рванулся к окну. Здесь он остановился как вкопанный, вытаращив глаза и бормоча какие-то не связные слова, между тем как привидение рыжего констебля все еще было на виду. Только его напыщенное спокойствие и маятникообразное покачивание рук на ходу исчезли, и оно самым, очевидно, пракгическим манером старалось довести до участка сопротивлявшегося рыбака.

— Удивительно! — нервно заявила миссис Пиннер. — Он выглядит совершенно живым!

Кочегар все продолжал глядеть на толпу, подвигавшуюся по улице, потом обернулся к жене и взглянул на нее.

— Хочешь ты, я тебе скажу, что я обо всем этом думаю? — прогремел он.

— Только не при малютке, Чарли, — пролепетала миссис Пиннер, — отступая к стене.

Кочегар продолжал молча смотреть не нее, и вид его был настолько угрожающий, что она внезапно выхватила из люльки Чарльза Пиннера младшего и подняла его перед собою.

— Ты продержала меня дома почти три недели, — начал Пиннер голосом, дрожащим от сочувствия к собственным несчастьям. Три недели моего короткого отпуска потратил я на то, чтобы делать детские коляски, белить потолки, наклеивать и все такое. Я был посмешищем всего дома и работал, как каторжник. Что ты можешь сказать и свое оправдание?

— Что ты хочешь сказать? — спросила миссис Пиннер, успевшая оправиться от своего смущения. Разве я виновата в том, что пишут в газетах? Почем я могла знать, что тот констебль, который умер, был не твой констебль.

Пиннер уставился на нее, но она встретила его взгляд глазами столь правдивыми и ясными, как у ребенка. Он же внезапно сообразив, что только даром теряет золотое время, схватил свою шапку, и в то время, как № 49 завернул со своей жертвой за угол, он бросился бежать в противоположном направлении, чтобы провести обычным образом остающиеся у него последние часы отпуска.

Быстрый переход
Мы в Instagram