Изменить размер шрифта - +
Но ведь это сделал именно я. Так чего вы ждете?

Краска гнева прилила к лицу Мандрена. Однако, увидев, что Сен-Пьер хочет вытащить старика из постели, он остановил его.

– Подожди!.. Итак, в час, когда вы должны умереть, вы не испытываете ни малейших угрызений совести? А ведомо ли вам, что именно теперь стоило бы помолиться о своих грехах. Ведь совсем скоро Господь воздаст вам за все человеческие жизни, которые вы обрекли на смерть.

Судья только пожал плечами;

– Как я буду отвечать перед Богом, это уж мое дело. Но я не стану просить у него прощения за то, что честно отправлял правосудие. Приговорив к смерти Пьера Мандрена, я лишь выполнял свой долг, ибо по закону фальшивомонетчики должны быть повешены. Если бы мне вновь пришлось судить его, я бы сделал то же самое.

– Как вы смеете! – вскричал Мандрен. И тут за его спиной раздался ясный, бесстрастный голос:

– А как же иначе! Что вы понимаете в правосудии, вы, которые умеете лишь грабить, воровать, посягать на честных людей.

– Замолчи, Жанна! – вскинулся судья.

Мандрен повернулся к девушке. Она стояла с факелом в руке, огонь которого освещал ее хрупкую, полную решимости фигуру и гневное лицо ангела-мстителя.

– Я не грабитель и не вор, – возразил ей Мандрен. – Не путайте меня с откупщиками. Спросите лучше у честных людей, кого они предпочитают, меня или чиновника по откупам?

Тут в разговор вступил нетерпеливый судья:

– Итак, будем мы убивать или нет? – спросил он без должной твердости в голосе.

Мандрен покачал головою:

– Я не убиваю больных людей, а тем более людей храбрых. Этот старик держится мужественно, а я не убийца. Дух Пьера удовлетворится смертью Море.

И вновь Мандрен сдернул с себя свою широкополую шляпу и склонился в церемонном поклоне перед девушкой.

– Как, вы уходите? – изумилась та.

– Вот именно. Вышла ошибка. Простите, что потревожили вас, мадмуазель. Вашему отцу больше ничто не грозит.

Улыбка, озарившая лицо Мандрена при этих словах, запала в душу Жанны де Пиоленк, хотя в тот момент она и не отдала себе в этом отчета. Застыв на месте, она молча наблюдала как силуэт благородного разбойника удаляется по коридору. Она была столь поражена случившимся, что голос отца не сразу вывел ее из прострации.

– Очень странный молодой человек, – задумчиво заметил тот. – Клянусь, что в этом преступнике больше благородства, чем у большинства так называемых благородных людей, с которыми мне приходилось иметь дело. Если его брат был из того же теста, значит я зря его повесил…

Тем временем, Мандрен, обуреваемый самыми противоречивыми чувствами, спустился вниз, где его люди не теряли времени даром, вовсю приударяя за повеселевшими служанками. Вот и Пьемонтец развлекал своими байками одну прехорошенькую девицу, которая сопровождала его россказни глуповатым, искренним смехом.

– Все, поехали отсюда! – скомандовал Мандрен. Гурьбой разбойники направились к выходу, но тут навстречу им вышел некий молодой незнакомец в элегантном костюме и со шпагой на боку. Окинув взглядом происходящее, он бестрепетно двинулся наперерез Мандрену. Тот посмотрел ему в глаза и отрезал:

– Я не убиваю больных… и честных людей. Казнив моего брата, ваш отец поступил так, как ему диктовала совесть. Я могу понять это… и простить.

Они уже вышли во двор и садились по коням. Юноша последовал за ними и неожиданно схватил поводья лошади Мандрена:

– Да, я сын президента. Вы разрешите мне сопровождать вас? Я хотел бы поговорить с вами.

– Как вам угодно.

И Мандрен в сопровождении странного молодого человека и своих сообщников покинул замок, где благодаря его добросердечию, так и не разыгралась трагедия.

Быстрый переход