Я задумалась, глядя на костер, и очень удивилась, когда Лэй, вдруг поднявшись на ноги, совсем не сонным голосом прошептал:

– Готов?

Он подобрался к Роману, помахал рукой перед его лицом. Вор никак не отреагировал.

– Готов, – заключил ушастик, усаживаясь у костра. – Я уже заждался. При нем говорить совершенно невозможно.

Видно, Лэя, так же как меня, тревожила неопределенность нашей миссии. Вот ему и хотелось обсудить ее, отвести душу.

– Я что думаю, – начал он, – как мы определим, что артефакт рядом?

Я пожала плечами:

– По идее, должны уловить исходящие от него токи. Ты маг, я антимаг. Как-нибудь справимся.

– Боги не говорили такого, – упорствовал эльф. – Они сказали, что мы сами почувствуем и поймем. Артефакт – штука непростая. Далеко не все они излучают магическую энергию в чистом виде, иначе их слишком легко было бы распознавать. А этот еще и божественного происхождения.

– Ну а что тогда мы должны почувствовать?

– Да морт его знает! Может, сны будут странные сниться. А может, плохо станет. Может, эйфория накатит или, прости за подробность, понос прохватит. Вот я и думаю, как понять: знак это или обычное несварение…

– Вы что это там замышляете?..

Увлеченные беседой, мы не заметили, как проснулся Роману. Вор тут же схватился за грудь, как будто у него заболело сердце. Убедившись в том, что камень никуда не исчез, Лис уставился на нас подозрительным взглядом.

– Ладно, ложись, – сказал мне Лэй. – Моя очередь дежурить.

Роману долго еще ворочался, бурчал что-то о заговорах, но я не дослушала и уснула.

Наутро Лис не успокоился. Не знаю уж, что происходило в его голове, но он бубнил без умолку. Вроде бы ничего плохого не говорил, но в речах проскальзывал явный намек на то, что мы с Лэем вступили в заговор. Ушастик не обращал на этот бубнеж никакого внимания. Вообще, с самого утра эльф был очень сосредоточен и серьезен. Только однажды, когда бурчание Роману стало слишком навязчивым, Лэй прикрикнул:

– Замолчи! Слушать мешаешь!

К полудню мальчишка сообщил:

– Духи говорят, мы примерно в центре острова.

Этот самый центр острова мне не нравился. Здесь царила тяжелая тишина – ни щебета, ни шороха, как будто исчезли все птицы и зверьки. Вскоре я уловила тихое монотонное гудение. Покрутив головой, определила: оно исходило из огромных серых мешков, которые висели на ветвях деревьев на высоте в два моих роста. Судя по озабоченному взгляду эльфа, он тоже был не в восторге – то ли от звука, то ли от сказанного духами. Не успела я переспросить, что еще он узнал, Роману сердито воскликнул:

– Это еще надо разобраться, с кем ты там шушукаешься! И о чем…

В ответ на его восклицание мешки загудели громче.

– Заткнись, идиот, – прошептал Лэй. – Зря мы тебя взяли. Но ничего, в следующий раз останешься на корабле…

Лис злобно прищурился и замолчал. Подобрал с земли камешек и принялся подкидывать его в ладони.

– Будьте осторожны, – сказал ушастик. – Духи говорят…

Он не успел закончить фразу. Роману не глядя подбросил камешек и попал в один из серых мешков. Тут же гудение зазвучало злобно-угрожающе, а из мешка медленно потянулось что-то черное, похожее то ли на щупальце, то ли на струйку густого дыма. Извиваясь, оно выбралось наружу, свернулось в бесформенный ком, повисело в воздухе, потом растянулось над нашими головами широким черным покрывалом. Гудение стало оглушительным, рой скрутился яростным вихрем и с безумной скоростью устремился к нам.

– Бежим! – заорал ушастик, швыряя в пчел огненный шар.