С другой стороны, полный отказ от знаков различия тоже невозможен — по крайней мере, пока. И дело не только в том, что свои бойцы должны понимать, кто перед ними и уверенно идентифицировать командиров. Армия — это традиции. Опять не мои слова. Причём военные традиции невероятно прочные, многие по нескольку веков запросто насчитывают. Попытка вот так взять и разом отменить ту или иную традицию обычно заканчивается взрывом недовольства среди солдат и офицеров, из-за чего приходится сдавать назад, или… Заканчивается та армия, к которой традиция принадлежала. Военные формирования, что придут на смену, будут уже новой армией, традиции для которой или придётся заимствовать у кого-то другого (как сделал в своё время Петр I)… или придётся разрешить восстановить старые. Совсем не просто так во время Второй Мировой войны в Красную Армию были возвращены “царские” погоны. Нет, можно, конечно, подождать, пока традиции сформируются и сами (точнее, всё равно будут заимствованы, но “снизу”), но — воевать такая армия будет… не лучшим, мягко говоря, образом.

К чему это я? А вот:

— Этого берём, — уверенно определила Нана, стоило только очередному золочёному шлему и наплечникам показаться из-под снега. Рельефные католические кресты, увитые ветвями с выдающимися шипами, выдавленные в золотом слое головной и плечевой брони, однозначно намекали на то, что мы наткнулись на лидера. Очень своевременно.

Отряду Перевозчиков почти удалось войти на улицы Тауна, где мне было бы куда сложнее накрыть их сфокусированным погодным ударом — но почти, как известно, не считается. Удар стихии вышел воистину страшным. Хоть я и сам сравнил обрушения сплошного потока снега с неба со сходом лавины — не думал, что получится настолько похоже и разрушительно. Да, доспехи, как я и думал, защитили экс-орденцев. Сплошная кираса не дала массам снега сдавить грудные клетки и перебить дыхание, потому люди под заносом не умерли за несколько минут, потребовавшихся мне, чтобы частично откопать всех. Частично — это как раз по плечи, только чтобы снять шлем, после чего очередной противник отправлялся с помощью отработанного приема Куро-тян в нокаут. И это было проявлением милосердия.

Больше трети атаковавших Ио солдат получили переломы и другие механические травмы: Ми прекрасно ощущала чужую боль. Оставалось только надеяться, что пострадали в основном конечности, и ни у кого кости не разорвали при смещении крупные кровеносные сосуды. Это была вторая причина, по которой я не откапывал Перевозчиков до конца: снег зафиксировал тела не хуже пляжного песка, из которого, как известно, самостоятельно практически невозможно выбраться, а холод заставит сосуды сузиться, замедляя возникшие (куда уж без них) кровотечения. Опять же, если кровоток в конечности пережат или перебит, при низкой температуре ткани, не получающие кислорода и питания, начнут отмирать позднее. Возможно, кто-нибудь успеет вовремя оказать помощь. Возможно, хоть кто-нибудь вообще решит оказать помощь.

Эмоции под контролем удавалось держать с трудом. Уж не знаю, это полтора года в медицинском так на меня повлияли, или я просто угадал с местом обучения, но факт: меня едва не трясло от осознания того, что я не могу спасти вот этих людей. И плевать моему подсознанию было, что передо мной враги, без всякого сожаления едва не пристрелившие меня всего десять минут назад. И что я сам стал причиной их текущих проблем, и что за помощь благодарны мне отнюдь не будут. Голос разума едва-едва пересиливал бурю в душе. И не пересилил бы, если бы у меня перед глазами не стояли виденные как-то по телевизору кадры схода лавины на автомагистраль.