Последней я сгрузил бесчувственную Роксану Родику. Без Мирен филигранно управляться с доступным даром суккубы мне было куда сложнее: народ на спортивной площадке всё ещё вёл себя прилично скорее по инерции — ни о каком мягком контроле настроений толпы речи уже не шло. С другой стороны, все понимали — вот он, конец дурацкого приключения. Так, надо что-то сказать, напоследок.

— Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, — с чувством выпалил я то, что думал. — Пожалуйста, очень прошу: больше не давайте мне повода вмешиваться, хорошо? А чтобы соблазнов чудить по-крупному было поменьше, я забираю у вас… это.

Со стороны, наверное, показалось, что я шагнул с помоста прямо в стоящее горизонтально зеркало Малого ордена экзорцистов — и проваливаюсь в него, словно разбив ставший тонким льдом хрусталь. На самом деле я разорвал поверхность артефакта концентрированным поток магии и потёкшей следом силы, вызывал прямо посреди холда новое искажение Пространства — только очень маленькое и контролируемое, и “провалился” именно в него. Провалился, чтобы возникнуть рядом с другим зеркалом Сердца — и “нырнуть” в него, и так ещё пять раз, создавая на мгновение свой собственный тоннель между двумя точками напряжения реальности. Вот и пригодилась наука Перевозчиков, а лёд доспехов заменил мне машину. Последнее наследие предков — круг из хрусталя и серебра в информационном центре, я пробил с особым удовольствием: нефиг было восстанавливать нацистскую золотую раму со свастиками на артефакте. На миг я оказался буквально нигде, ещё и поток колдовства с уничтожением последнего элемента системы прервался, но запасённой организмом магии хватило, чтобы сориентироваться и “оттолкнуться” к далёкой тусклой точке… И в последний момент на последней капле чужой силы разбить всё это время защищавший меня лёд.

— Твою мать! — с чувством высказался я, с усилием отрывая себя от холодного пола чердака родительской дачи. Как я умудрился не порезаться о покрывающие его хрустальные осколки вперемешку с кусками льда — так и останется неразрешённой загадкой. Тусклый дневной свет с трудом проникал через основательно заросшее грязью оконце, температура в доме ничуть не отличалась от той, что на улице. — Твою мать! Вернулся…

Ни денег, ни документов, ни мобильного — от того я избавился в Сергиевом посаде… н-да, сутки назад. Теперь надо как-то добраться до электрички, не замёрзнув по дороге, и не покупая билета, доехать до Москвы. А там ещё метро и автобус… хорошо хоть ключи от входной двери не пролюбил. А потом как-то объясниться с родителями без всякого шарма — наверняка мама спалила мой суточный “загул”, хорошо ещё если ко мне не нагрянула на съёмную квартиру, а то будет номер. Н-да. Это тебе не миры спасать… г-герой хренов.

26.

Июнь. Жара. Наконец-то можно снять дурацкую белую шапочку с головы. Хоть бы кондиционеры включили, что ли…

— Ну как?

— Ну как?!

Инга и Настя снова “спелись” — во всяком случае свой вопрос выдали слаженным хором, правда, даже не заметили этого.

— Сдал?

Макс, как и положено мужику, более конкретен в вопросах.

— На чём валили?!

Алёна, ну ты как всегда. Короткая причёска, встрёпанная не хуже чем у Сумских, под глазами залегли тени — зато, зуб даю, в полночь во всё горло орала в форточку общаги “халява, залетай!!!”

— Разумеется, сдал, — улыбнулся одногруппникам я и после рассчитанной паузы добавил деланно-безразличным тоном: — На “отл.