|
Даже помада выглядела так, будто бы она ее только что нанесла.
Лэйни мимоходом подумала о том, сколько же времени она потратила, прежде чем выйти из дома, чтобы приехать к дочке в больницу.
И еще подумала, действительно ли мать играла в теннис.
— Малыш. Ты в порядке?
— В полнейшем, — ответила Лэйни без интонаций. Малыш. Это было словно ругательство из уст ее матери. Она провела больше времени по другую сторону ширмы, чем с Лэйни.
— Я собираюсь вызвать доктора, — заявила ее мать и поджала губы. — Неужели они не знают, сколько я делаю для этой больницы. Я собираюсь дать этим людям небольшой…
— Нет, — спокойно ответила Лэйни. — Здесь есть люди, которые действительно больны. Я могу подождать.
Ее мать открыла рот, чтобы выразить протест, но тут у нее зазвонил телефон, и она занырнула за ним наманикюренной ручкой в роскошную дизайнерскую сумку.
Лэйни выдохнула. Она уже была готова отправиться домой и принять душ.
Ее одежда пахла лошадьми и дымом, сладкий запах люцерны от сена, смешанный с сажей и пеплом. Она даже не расстегнула свою куртку, понимая, что водолазка под ней была грязной и мокрой от пота.
И ей надо было побыть одной.
Ей надо было время, чтобы подумать.
К ним подошла медсестра в розовом костюме с нарисованными леденцами. В одной руке у нее были какие-то бумаги и доска с зажимом для них, и она взглянула на отца Лэйни, который отвлеченно набирал что-то на своем Айфоне, и на ее мать, что болтала по телефону что-то про матч со знаменитостями.
Такие деловые.
Медсестра заколебалась.
Лэйни протянула руку.
— Давайте. Я могу сделать это сама?
— Милая, это должны подписать твои родители, — сказала медсестра.
Лэйни взглянула на отца.
— Пап. Эй. Подпиши.
Не глядя, он протянул руку, продолжая набирать что-то на телефоне.
Просто прекрасно. Это напомнило Лэйни тот день, когда он приперся к Габриэлю и достаточно пренебрежительно пообщался с Майклом.
Лэйни посмотрела на медсестру.
— Прошу извинить нас. Они обычно не ведут себя так, словно им до фонаря.
Ее высказывание привлекло внимание отца.
— Так, смотри. Мне надо было быть в суде сегодня утром.
Лэйни посмотрела на него с притворным удивлением.
— Поверить не могу, что я забыла добавить это в твое расписание.
Ее мамочка смеялась в телефон и придерживала ее за руку.
— О Боже, это невыносимо. Разрешите мне выйти в холл. Тут такая суета.
Лэйни сползла с носилок. О, если бы Саймон был здесь, но нет, отец отправил его в школу.
— Пойдем отсюда, — сказала она. — Ты можешь вернуться в суд, мама вернется к теннису, и я могу пойти обратно в школу.
Ее отец склонился над формой, видимо, пытаясь понять, что именно он подписывает.
— Ты не пойдешь в школу. Врач сказал, чтобы ты оставалась дома и отдохнула, чтобы убедиться, что нет никаких скрытых травм. — Он нарисовал заковыристую подпись внизу формы.
— Но он же сказал, что я в порядке.
— Разговор окончен.
Естественно окончен, как обычно. Лэйни вздохнула.
Ее отец вернул подписанную форму медсестре и посмотрел на Лэйни.
— Я скорректировал расписание. Я останусь с тобой, пока Саймон не вернется домой.
Да, после этого ей должно было резко полегчать. Но что-то не полегчало.
Это выглядело как какая-то обязанность с его стороны.
Она даже не сказала маме до свидания и не высказала ни грамма злости, мамочка просто исчезла где-то в коридоре со своим телефоном, и нигде не было ни намека на ее присутствие.
Может быть, она вообще забыла, зачем изначально приехала в больницу.
Лэйни загрузила себя в отцовский BMW и уставилась в окно. |