— Черт, гори же, — сказал он.

Но ничего.

Зато сотни листьев, которые окружали его, горели.

Лэйни положила картофель в тарелку отца, осторожно, чтобы не запятнать обложку «Вол Стрит Джорнал», который он читать.

Пока ложка была в ее руках, она положила еще в тарелку Саймона.

 — Я больше не хочу, — вздохнул он.

 — Ешь, — показала ему она.

Он смотрел на нее, нанизал на вилку столько, сколько смог и высыпал это обратно в миску.

 — Ты. Мне. Не. Мать, — сказал эмоционально он.

 — Как дела в школе? — спросил отец, не отрывая взгляд от журнала.

 — Нормально, — сказала она. — У нас новая учительница математики. Она лучше старого.

 — А как дела у Саймона?

Лэйни посмотрела на брата.

 — Он хочет знать, как твои дела в школе.

 — Я знаю. Я могу читать по его губам. — Саймон вонзил свою вилку в курицу, создавая ужасный звук, когда она стукнулась о тарелку. — Он мог бы спросить меня и сам.

 — Ты хочешь, чтобы я рассказала ему, что произошло в холле?

 — Нет.

Их отец оторвал взгляд от газеты.

 — Что происходит?

 — Саймон создал свою JV команду по баскетболу, — сказала она, не обращая внимания на вздох брата. Их отец знал достаточно о баскетболе, но он никогда не мог проводить с ними время, как мама. В основном, он не обращал внимания на то, что ему говорил Саймон.

Это постоянно раздражало Саймона.

Ее брат мог говорить. Он просто отказывался делать это, с самого первого дня высшей школы, когда половина его одноклассников решила, что его неразборчивая речь означала, что он изгой. Она почти упустила тот факт, что он разговаривал с Габриэлем Мерриком.

Особенно с тех пор, как отец старался всеми способами заставить Саймона говорить дома.

 — Баскетбол, — повторил отец. — Это возможно?

Саймон снова стукнул вилкой по тарелке и встал из-за стола.

 — А ну вернись, — сказал отец раздраженно. Журнал упал на стол. Теперь они владели его полным вниманием, но Саймон повернулся спиной и уже почти вышел через дверь.

 — Он играет еще со средней школы, — прошептала она, хотя Саймон не мог ее слышать.

 — Это было другое, —  сказал отец.

Она подумала о тех придурках с коридора и согласилась с ним.

Конечно, она никогда не скажет об этом Саймону.

 — Как тебе курица? — спросила она.

 — Хорошо, — сказал отец, беря еще кусок перед тем, как снова вернулся к журналу.

Она сожгла два куска перед тем, как сделать все, как нужно, но она выбрала для отца только самые лучшие куски.

Она уже потеряла одного родителя.

И не могла позволить случиться этому снова.

Огонь окружал его.

Габриэль упал на колени и протянул руку к огню. Он окутал ее, облизывая кончики его пальцев.

Одеяло с огня не больше его. Ковер с огня размером с его комнату. Огонь поджигал низ его джинсов, и он приказал ему найти что-то другое, что бы сжечь. Это ему не навредит, но это точно могло сжечь его одежду.

Он сел, и огонь поднялся выше его головы. Одно из деревьев на краю круга начало гореть.

Потом другое.

 — Легче, — прошептал он, он чувствовал свою энергию, пытался засунуть ее обратно, чтобы сохранить. Обычно, когда он играл с огнем, Ник был с ним, туша огонь воздухом, если он становился слишком сильным.

Огонь слушал, он ожидал покровительства.

Заинтересовавшись, Габриэль немного подтолкнул его.

Это было невероятно, сила, нет потенциал огня вокруг него.