Ее ноги раздвинулись, и она так и опустилась на него. Его руки затеребили платье, и ткань опала и улеглась вокруг ее талии. А потом она могла лишь чувствовать, как его рот потянулся к ней и губы завладели ее соском.

В прохладном неподвижном воздухе эхом отдался ее низкий яростный стон. Язык выписывал круги, атакуя плоть, а затем Лукас отстранился.

– Так это было «да» или «нет»?

Она уставилась на него.

Негодяй!

Он взялся за сорочку и потянул ее вниз, пока кромка выреза не врезалась ей поперек грудей. Она вздрогнула от остроты ощущения.

– Мне не хочется завтра из-за этого оказаться в неловкой ситуации, – продолжал он настаивать, замерев неподвижно. – Так что, если желаешь продолжения, нужно, чтобы ты сейчас же сказала об этом.

Анастасия жалобно застонала. Разум сражался с телом. Шелк заскользил по спине вверх и вниз, когда она инстинктивно оседлала Лукаса. Это движение только подхлестнуло эль от внутреннего огня, занявшегося между бедер.

– Да провались ты! – зашипела она. – Ты знаешь, не этого хочется.

– Ты хочешь меня?

Он смотрел на нее, и его глаза сияли даже в полутьме. С трудом дыша, она чувствовала ритм своего пульса, слышала, как кровь мчится по жилам.

– Я хочу тебя.

Сорочка спустилась донизу, и Лукас губами перехватил ее губы. Внезапно он приподнялся и сел, и ей пришлось раздвинуть его колени. Смятое платье оказалось между ними как последний барьер, отделявший ее от окончательной капитуляции.

Но этого барьера было явно недостаточно, чтобы защититься от него, его мужественности, его возбуждения, тяжкого и мощного. Анастасия не могла не чувствовать его близость, но теперь уже не животом. Он упирался в то самое место между ног, требовательно и настойчиво, обещая утолить боль.

Пришлось балансировать на нем. И краем сознания воспринимать, как Лукас гладит ее, как покусывает ее губы.

Грубо и требовательно Лукас впился ей в губы, завладев ее языком, притиснув груди к колючему сукну своего сюртука. С ужасом Анастасия поняла, что Лукас так же, как и она, теряет контроль над собой. Он так же погружается в омут безумия.

И только ей под силу удержать его на грани.

Подхватив под ягодицы одной рукой и приподняв ее, другой он рывками задирал юбку вверх. Ткань не поддавалась, казалось, целую вечность, вздымаясь вокруг ее талии, путаясь у них в ногах, пока он все ближе и ближе подбирался к сердцевине ее желания.

Почувствовав дуновение воздуха по ногам, Анастасия затрепетала – он достиг цели. Не отрываясь от ее губ, Лукас хрипло застонал, большим пальцем лаская ее между бедер.

Прикосновение к набухшим складкам между ног, движение пальца по кругу искрой высекло пламя наслаждения, охватив ее изнутри. Она отстранилась от его губ и запрокинула голову, с наслаждением отдаваясь ускоряющемуся ритму.

Тогда Лукас начал целовать ее шею, а ласка стала быстрее, грубее и требовательнее, направленная к единственной цели – довести до верха блаженства. Раскачивая бедрами, Анастасия изо всех сил помогала ему, а потом, тесно прижавшись, обхватила его ногами.

Словно сквозь завесу воспринимала она окружающее и задохнулась, когда он пальцами довершил начатое. Ее пронзительный крик Лукас перехватил своими губами, а внутри ее, затапливая и переполняя, поднялась волна желания и наслаждения.

Каждая ее складочка, задрожав, сжалась, и Анастасия замерла. Лукас пошевелился, теребя застежки на поясе. Внезапно он ткнулся напряженной головкой в середину ее влажных разверстых бедер. Сделал движение вперед, но она опередила его. Приподнялась над ним, устраиваясь поудобнее.

Лукас вошел в нее полностью, до упора, и спазмы наступившего освобождения, содрогавшие ее изнутри, усилились вдвойне.

Закрыв глаза, Лукас наслаждался ее телом, обволакивавшим его, как теплый влажный шелк.