– Не хотите ли сходить по ягоды, мистер Фэрчайлд?

Он подавил улыбку, гадая, что она затеяла.

– С удовольствием соглашусь на такое приключение. Миссис Брамбл, не желаете присоединиться к нам? – осведомился он, уже зная, что ему ответят отказом.

– Как он сказал? – спросила тетя Патти у Хардинга. – Уединиться?

– Нет, мэм, присоединиться. Пойдете собирать ягоды вместе с ними? – громко спросил Хардинг.

– Нет-нет, я уже выбилась из сил. Ступайте вдвоем, только далеко не забредайте, хорошо, милая?

– Конечно, мэм, – отозвался Джек, подавая руку Лайзе. – Об этом я позабочусь.

Его уверения пропали даром: миссис Брамбл уже внимательно слушала сбивчивые жалобы Хардинга.

– А вы уверены, что тетя Патти не доложит дома о том, что мы куда-то отлучались вдвоем? – спросил Джек, когда тетушка и Хардинг остались далеко позади.

– Уверена, – кивнула Лайза. – А лорд Баррингтон неожиданно уехал куда-то сегодня утром. И предупредил папу, что вернется только поздно вечером. Поэтому объясняться с ним не пришлось. Родители отпускают меня куда угодно – само собой, с компаньонкой. Я беспокоилась только из-за Баррингтона. Конечно, он не имеет права командовать мной, но, тем не менее, делает это. Господи, как хорошо без него дома! Он живет у кого-то из друзей в Котсуолдсе, на расстоянии мили отсюда, поэтому в Крэншоу-Парке он частый гость. Впервые за много месяцев я вздохнула свободно!

И она впервые в присутствии Джека заулыбалась с неподдельной радостью. Эта улыбка ослепила его.

Джек пожал пальцы Лайзы, и по его руке словно пробежал ток, все приличествующие джентльмену мысли улетучились. Ему хотелось овладеть Лайзой прямо здесь и немедленно, уложить ее на ложе из ромашек, подставить ветру обнаженные тела, греться на солнце, вплетать стоны в шорох листьев. Но одного плотского удовольствия ему было мало. Джеку хотелось любить Лайзу, ласкать ее, вызывать у нее стоны наслаждения. Нет, ни в коем случае. Он уже не тот, что прежде. По крайней мере, пока.

В молчании они приблизились к маленькому каменному коттеджу, затерянному среди заброшенного яблоневого сада. Солнце припекало все сильнее. Джек не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким же бодрым и в то же время безгранично спокойным.

– Скажите, мисс Крэншоу, ваша подруга миссис Холлоуэй одобряет ваш выбор? Ей по душе лорд Баррингтон?

– Нет, – не раздумывая, ответила Лайза. – Она считает его ничтожеством.

– И отговаривает вас от брака с ним?

– Нет. – Лайза погрустнела. – Она понимает, что брак – мой единственный выход. Поскорее бы получить от нее письмо!

Джек вздохнул, сочувствуя ей.

– Должно быть, скоро придет, – пробормотал он. – Уже совсем скоро.

В старом саду среди одичавших яблонь нестройно гудели пчелы. На ветках зрели яблоки, а под ногами еще попадалась прошлогодняя падалица. По вымощенной камнем дорожке спутники подошли к двери. Лайза тихонько постучала, и дверь тут же распахнулась.

– Вы пришли! – растерянно и радостно воскликнул стоящий в дверях человек.

В крошечной прихожей, немного привыкнув к полутьме, Джек наконец разглядел Дэвиса и невольно вздрогнул. Бывший торговец был болезненно худым, с запавшими глазами и спутанными в колтун волосами, в которые набились репьи и солома. За свою жизнь Джек повидал немало обездоленных и знал, во что превращает человека нищета, но даже он ужаснулся при виде Дэвиса и мысленно исполнился уважения к Лайзе, которая не брезговала этим несчастным, неухоженным существом.