|
Правда, в отличие от краснокожих воинов нашим тарасовским парням было чем заняться — сигаретный дым выползал через полуоткрытые окна и поднимался кверху, исчезая в ветвях красной рябины, выросшей на газоне с правой стороны. Тихонько звучало «Русское радио», музыка прерывалась приколами Николая Фоменко, которые иногда вызывали сдержанный смех сидевших в машине.
Дежурившие у дома переговаривались, обсуждая некоторые моменты общих дел, но атмосфера в машине все равно была жутко тягостной.
— Чего мы ждем, непонятно? — проговорил наконец голубоглазый, высказав единую для всех мысль.
— Сказано тебе — сидеть и не рыпаться, а внимательно следить за обстановкой. Босс приказал — значит, так надо, — ответил ему товарищ с небритым подбородком. — Тебе платят бабки за то, чтобы ты лишнего не болтал, а беспрекословно выполнял приказы вышестоящего начальства. Фраер хренов.
Мужчина со шрамом-треугольником на лице ничего не сказал, он молча слушал выплескивающуюся из динамиков мелодию в исполнении Найка Борзова. Ту самую, про лошадку. Наверное, в этот момент она была созвучна его настроению, когда хотелось взять и бросить все к чертовой матери. Свалить груз с плеч, так сказать.
Через двадцать минут после того, как обзор был загорожен мощным торсом моего «Фольксвагена», во двор дома въехала белая «Газель» с красными крестами на корпусе и остановилась посреди двора. Из машины пока никто не выходил, словно водитель никак не мог сообразить, по тому ли адресу он попал, и соответственно колебался.
— Смотри-ка, «Скорая помощь» приехала! — ткнул пальцем в лобовое стекло голубоглазый. — Проклятый «Фольксваген», за ним не видно ничего. Козел какой-то поставил его здесь, загораживает весь обзор.
— Это была баба. Не заметил, что ли? — усмехнулся второй. — У них, у баб, привычка такая дурная — сделать так, чтобы всем было плохо.
— Какая еще баба?
— Та, что приехала на «Фольксвагене».
— Кто она такая?
— Понятия не имею, придурок ты непутевый.
Голубоглазый и бровью не повел, услышав оскорбление. Видимо, у друзей был принят такой вид общения, и произнесенные слова звучали как ласковая музыка.
Водитель «Газели» выпрыгнул наконец из машины и направился к «Рено».
— Чего это он? К нам, что ли, идет? — заволновался голубоглазый. — Что ему надо?
— Сейчас узнаем… — спокойно ответил старший из всех. — Слушай, стажер, у тебя что — слабые нервы? Видишь, человеку надо спросить о чем-то. Опусти стекло пониже. Практиканты хреновы.
Мужчина в футболке с надписью «AQUA» подошел к машине с сидящими в ней бандитами и спросил через опущенное стекло:
— Ребята, вы не знаете, в каком подъезде находится квартира пятьдесят шесть? Не хотелось бы плутать по всему дому…
Голубоглазый поднял было руку, чтобы чисто по-русски ткнуть в подъезд пальцем, но мужчина с треугольным шрамом резко толкнул его костлявым кулаком в спину.
— Мы не знаем, — произнес он, и молодые люди тут же, словно по команде, отрицательно замотали головами.
— Нет-нет! Не знаем!
— Спасибо…
Водитель ушел.
— Придурки! — зашипел мужчина со шрамом на спутников. — Захотели выдать нас? Слишком было бы подозрительно, если бы мы ответили. Откуда такая осведомленность, спрашивается?..
— Да ладно тебе! — примиряюще произнес небритый. — И, кстати, я здесь ни при чем.
— Ну, извини. |