— Замечательно, — полюбовавшись на окружающие красоты как невооруженным взглядом, так и сквозь мощные окуляры бинокля, подвёл итог Лёвка. — Я сам бы голову открутил тому гаду, кто бы здесь какую–нито хрень взялся строить. Напрочь бы открутил. До самого основания… А вот там — овражек на фоне пригорка. Тут мы вида никак уж не попортим. Чудненько, чудненько! Ну, вы только посмотрите! Как славно бежит! Прямо иноходец!

Лицо Ситникова непроизвольно вытянулось. Псих он что ли, этот Кобрин? Но Лёвка не дал ему лишнего времени на размышления и протянул бинокль.

Порыскав окулярами по просторам поля, Ситников обнаружил пересекающую его наискосок собаку дворянской породы. Собака и впрямь бежала, попеременно переставляя то обе правые, то обе левые лапы. Впрочем, это была только иллюзия — на самом деле псина просто подволакивала одну из задних лап и посему вынуждена была передвигаться вприпрыжку.

— Ну ладно, — Лёвка отобрал у Павла Геннадьевича бинокль. — Пошли осматривать владения, Павел эээ…

— Геннадьевич, — недовольно подсказал Ситников.

Бывшее капустное поле, на котором уж два года как никакой капусты не сажали, обильно поросло сорняками.

— Н-да, запустили тут всё! — вроде как ни к кому не обращаясь, резюмировал Лёвка, так и не решившись в своих модных ботиночках на тонкой подошве углубиться дальше самой окраины поля. — И всё–таки мне всё это нравится! По рукам? — повернулся он к Ситникову. — Половину названной вами цены я даю.

— Да нет, какую половину?! — возмутился Павел Геннадьевич, пальцами правой руки нервно почёсывая левую ладонь. — Я и так вам всё это, считай, за бесценок отдаю! Нет, так мы не договоримся…

Лёвка, смерив Ситникова долгим взглядом от носков ботинок до макушки, на слова эти ответил ещё более безапелляционно:

— А больше вам, господин хороший Ситников, всё равно никто не даст.

— Это почему это? — заинтересовался Ситников.

— Да оно и этих–то денег не стоит. И вы сами об этом прекрасно знаете, — широко, по–акульи улыбнулся Лёвка, всем своим видом показывая полное расположение к собеседнику.

Всё, пронюхали москвичи. Лучше б внуковским отдал. Всё ж свои люди! — быстренько промелькнуло в ситниковской голове. — Но, видно, пронюхали не до самого дна, а то б и ломанного гроша не предложили. Даже если «ягуаровый» блефует, то надо брать хотя бы то, что ещё дают. Без лишних вопросов. И побыстрее.

— По рукам, — уже более не размышляя, ответил Павел Геннадьевич. — Только треть суммы оформляем по документам, а остальное платите наличкой. Договорились?

— Не вопрос. Когда будут готовы все бумаги?

— Послезавтра, — отрапортовал Ситников, в глубине души чувствуя себя Коробейниковым, под конец всё же обувшим отца Фёдора. Не без потерь, но ведь и с прибытком.

Если честно, то Стас давно ждал этого приглашения. ФППП, то бишь Фонд поддержки промышленников и предпринимателей, в последнее время набирал силу, и считался — да что там считался! — не считался, а был самой влиятельной организацией, в руках которой сосредоточились все ниточки российского бизнеса, а отчасти и российской власти. А о Морозове Юрии Ивановиче, создателе и руководителе ФППП, которого за глаза иначе как Монстром Ивановичем не именовали, и вовсе слагались легенды.

О его душевности и жёсткости. О возможностях возвести угодного на небывалую высоту, а неугодного опустить так, что выгребная яма раем покажется. О… В общем, много говорили всякого разного.