— Надо поставить вопрос о запрете присутствия посторонних в зале! — бубнил толстый элдэпээровец.

— Кто–то всё это неплохо срежиссировал, — со знанием дела заявила актриса–коммунистка, складывая свой зонтик с ромашками.

Катя была довольна. Участь антипивного закона была, можно сказать, решена.

Блестящая стратегия Лёвки под кодовым названием «Тройной удар», похоже, сработала. Нет, не зря она тогда выдернула его с берега великой русской реки Волги.

Сначала хорошо пошёл якобы рекламный ролик с плясками опившихся пивом балерин вокруг Пивного озера с последующими необратимыми метаморфозами. Роскошный митинг матерей и проституток возле Думы тоже был организован Лёвкой прямо–таки на «ура». И вот теперь перформанс в самой Государственной Думе. Просто супер!

Конечно, пришлось потратиться на ролик и, особенно, на его прокрутку по всем каналам. Митинг матерей–проституток множество раз и совсем забесплатно показали не только по центральным, но и по региональным каналам. Похоже, не меньший резонанс ждал и акцию «писающих мальчиков». Тем более, что в последнем случае пострадали и сами журналисты. Так что отработают на «ура», можно сказать, за голую идею.

И главное: Катин враг, Николай Геннадьевич Голубков, был умыт по полной программе. Ведь с ним произошло самое страшное, что может случиться с народным избранником. Его выставили на посмешище перед всей страной. И поделом. Не обижай, депутат Голубков, депутата Чайкину. Не становись на дороге, супостат!

Пиджак, впрочем, придётся в чистку отдавать, — вздохнула депутат Чайкина, выходя из зала заседаний. Спикер вынужден был объявить получасовой перерыв, дабы «описанные» депутаты смогли привести себя в порядок.

Ах, эти серые глаза…

Глаза, точнее, один приоткрывшийся глаз оказался красным. Как у вампира после удачной вечеринки. Глаз печально моргнул и закрылся, как шторкой, веком, на котором оставалась не до конца смытая угольная подводка. Она–то как раз и создавала иллюзию серых глаз. Когда они, глаза, на самом деле были совершенно закрыты.

Господи, у меня наверняка тоже вампирий взгляд, — устало подумала Нюша.

Это как же их угораздило так вчера напиться!

А начиналось всё чинно, благородно. После цирка они поехали в Перелыгино. Свою машину Иннокентий оставил на цирковой стоянке.

— Хочу расслабиться, — объяснил он. — Потом или такси вызову, или у Тухачевских зависну. Мы, кстати, приглашены к ним на шашлыки.

Перед шашлыками Нюша заскочила в номер переодеться. Ведь гораздо более правильный наряд для ночного пикника не открытое платье с бриллиантами, а кроссовки, джинсы и тёплый свитер. Не кормить же охочих до её вкусной крови жадных подмосковных комаров!..

Сколько же они вчера выпили? Нюша с лёгким стоном поднялась с кровати и накинула на голое тело рубашку–ковбойку. Срочно в душ, пока нечаянный возлюбленный не рассмотрел её во всей похмельной красе.

— Ань, водички! — простонал из–под одеяла Иннокентий.

Перед душем она метнула ему в койку бутылку боржоми из холодильника.

Горячая вода понемногу приводила её в более или менее нормальное состояние.

Итак, займёмся подсчётами: сколько же было выпито? Сначала, под шашлыки, белое грузинское вино. Потом опять грузинское, но уже красное. В доме, под чутким руководством Тухачевского, оказавшегося отменным тамадой, залакировали вино виски. Затем — марочный коньяк: «от поклонников моего таланта» (цитата из Тухачевского). Алаверды — кальвадос: «специальным рейсом из Парижа» (цитата из Иванова — Расстрелли). Вишнёвая наливка: «из домашних запасов» (цитата от Натальи, жены Тухачевского).