С губ Анриэтты сорвалось смачное ругательство. Так выражались обитатели трущоб, а именно там она родилась и выросла.

— Хороший же вы торговец, мсье Фабиан! Оставьте ожерелье! Я попробую побеседовать с лордом Харткортом. Посмотрим, что он скажет по поводу вашей цены! — прокричала она.

— Очень хорошо, Ma'm'selle, — ответил ювелир. — Когда его милость увидит, как великолепно смотрится это ожерелье на вашей нежнейшей коже, он наверняка тут же согласится выписать мне чек. Au revoir, Ma'm'selle. Всегда к вашим услугам.

Он поклонился и вышел из комнаты.

Анриэтта скорчила недовольную гримасу и гневно пнула шелковую подушечку, лежавшую на полу у двери.

— Негодяй! Паразит! — прошипела она. Но, взглянув на изумрудное ожерелье в незакрытой коробочке, мечтательно улыбнулась.

Придя вечером к любовнице, лорд Харткорт застал ее лежащей на кровати с атласными простынями. На ней абсолютно ничего не было за исключением одной вещи — изумрудного ожерелья. На фоне ее белоснежной кожи оно выглядело бесподобно…

Заговорили об ожерелье некоторое время спустя.

— Откуда у тебя эта игрушка? — спросил лорд Харткорт, едва касаясь чудесных камней пальцами одной руки, а другой поднося к губам бокал с шампанским.

— Тебе она нравится? — промурлыкала Анриэтта, соблазнительно глядя на любовника из-под опущенных пушистых ресниц.

— Ты любишь изумруды? — поинтересовался лорд Харткорт. — Охотно соглашусь, что они тебе очень идут.

— Я от них в восторге, — прошептала Анриэтта. Ее глаза заметно погрустнели. — Но, к сожалению, я не могу себе позволить их приобрести.

Лорд Харткорт кивнул.

— Стоят они наверняка немало.

— Для такой вещи, как эта, цена, которую за нее просят, — сущий пустяк! — поспешно проворковала Анриэтта. — Это ожерелье принадлежало когда-то самой Марии Антуанетте. Его подарил ей шведский любовник. Это символ их любви. — Она подалась вперед, приближаясь к лорду Харткорту. Изысканный аромат духов, которым благоухало все ее тело, окутал его незримым облаком.

Он провел рукой по мраморной шее Любовницы, украшенной драгоценными камнями.

Посещать по пятницам это заведение вошло у них в привычку. Там было весело, но однообразно: всегда одни и те же лица, одни и те же блюда и напитки, одни и те же шутки, один и тот же гам.

— Наверное, все дело в том, что я стал чертовски безрадостно смотреть на окружающую действительность, — еле слышно пробормотал лорд Харткорт, выйдя из машины и направившись к мраморной лестнице парадного входа в английское посольство.

— Вас ожидает мистер Каннингхэм, милорд, — сообщил дворецкий, как только он вошел в холл, — Где?

— В ваших комнатах, милорд.

— Спасибо, Джарвис. На сколько назначен сегодняшний ужин? — спросил лорд Харткорт.

— На восемь часов, — ответил дворецкий. — В вашем распоряжении еще сорок минут, милорд.

— Знаки отличия надевать сегодня следует?

— На ужине будет присутствовать султан Марокко, — сообщил старший лакей. — Знаки отличия необходимы. Я уже сказал об этом вашему слуге.

— Спасибо, Джарвис.

Совершенно бессмысленный разговор, подумал лорд Харткорт, поднимаясь по лестнице.