Линет замолчала и тоже опустила руки. Он проглотил комок в горле, чувствуя в себе боль и пустоту, которых прежде не замечал.

– Каждая из тех восхитительных женщин, – продолжала Линет, – которых вы учили, с которыми вы были близки, покидала вас, потому что вы сами так задумали.

Он отвернулся, понимая, что не может возражать ей.

– Так было нужно, – сказал он, задыхаясь.

– Возможно. Но какая-то часть вашей души надеялась на то, что мы полюбим вас. – Она помедлила, пытаясь подобрать нужные слова. – Или же в каком-то уголке вашей души таилась надежда, что мы сами научим вас. Я допускаю, что вы хотели, чтобы какая-нибудь из ваших учениц показала вам, как следует любить, и тогда, возможно, она осталась бы с вами, – сказала Линет и внезапно нагнулась к нему. – Или, в конце концов, вы должны были научиться делать прощание менее мучительным и болезненным. Адриан вздрогнул и отскочил от нее, торопливо встав за столом, будто эта преграда могла помочь ему совладать с собой.

– Все это не имеет смысла, Линет. Между нами было только деловое соглашение. С самого начала...

– С самого начала, – перебила она его, – вы надеялись, что кто-то полюбит вас. Разве не так? – спросила Линет и, подойдя ближе, перегнулась через стол. – Может быть, ваши родители? Дженни? Какая-нибудь, из девушек виконта Марлока?

Тогда он решился. Он сказал то, чего никогда прежде не говорил, во что никогда не верил. Или же настолько боялся, что не осмеливался произнести эти слова вслух.

– Любви не существует, Линет! Существует только похоть и желание.

Марлок грубо схватил ее между ногами, и она вскрикнула.

Но она не отпрянула. Даже не вздрогнула. Вместо этого она нагнулась к нему и стала гладить его по руке, плечу, пока не коснулась лица.

– Я знаю, как любить, Адриан. Я знаю, что это такое. Линет глубоко вдохнула, чувствуя, что его хватка слабеет. Она нежно разжала его руку и вложила в нее свою ладонь. Их пальцы переплелись.

– Я могу вам это показать.

Адриан почувствовал, как слезы застилают ему глаза. Неужели она говорила правду? Неужели он все эти годы страстно тосковал по этому? Неужели именно это и было тем неосознанным, безымянным, о чем она говорила во время своей первой ночи в его доме? Неужели и она томилась по этому – они оба томились, – но так и не нашли его?

– Вы предназначены другому, Линет.

– Я знаю, – прошептала девушка.

Он судорожно сглотнул, но это не ослабило напряжения в горле.

– Я ничего не могу изменить, как бы мне ни хотелось.

Адриан увидел, что она кивнула. В ее глазах читалась покорность судьбе.

– И это я тоже знаю.

– Тогда зачем? – воскликнул он, снова отступая от нее. – Почему бы просто не раздвинуть ноги и не покончить с этим?

Адриан намеренно выбирал самые грубые слова, чтобы лишить ее первый опыт всякого очарования. Он не мог объяснить, зачем поступает подобным образом, но и не мог больше слушать ее. Он боялся, что она сумеет внушить ему, что между ними может быть нечто большее. Вернее, что между ними было и есть нечто большее.

– Просто вам необходимо почувствовать это, – спокойно продолжала Линет. – Вы должны знать: что бы ни произошло, завтрашний день не имеет значения. Буду ли я двадцать лет ублажать старого мужа или нет, это не влияет на наши отношения с вами.

– Еще как влияет! – жестко возразил Адриан. – Ваша так называемая любовь, – он едва не выплюнул эти слова, – будет предназначена для него. Ваши ноги будут раскрыты для него.