Поэтому он решил убить время, обследуя вместе с Баткоком дом и решая, что требуется предпринять, чтобы привести его в порядок. Очевидно, что в последние годы домом никто не занимался. К тому же не хватало таких удобств, как, например, ванная комната. Грей снова обратил внимание на недостающие картины на стенах и напомнил себе спросить потом у Кейт, каких именно нет, а также узнать, помогает ли им деньгами опекун, в чем Грей сильно сомневался.

Они закончили обход дома в кабинете, где Грей вчера писал распоряжения камердинеру. Теперь он оглядел комнату повнимательнее. Не испытывая угрызений совести, он открыл ящики письменного стола и просмотрел их содержимое, но никаких писем от бессовестного Джаспера не нашел, равно как и другой корреспонденции. Но зато обнаружил книгу хозяйственных расчетов.

Раскрыв ее, Грей с удивлением обнаружил, что последняя запись касалась уплаты за давно съеденного поросенка. Обычно домашний скот являлся необходимой принадлежностью такого большого поместья. Если сам владелец не держал скот, то этим занимались фермеры и отдавали часть поголовья в виде арендной платы. Грей быстро пробежал глазами скрупулезные записи о незначительных покупках, в основном еды. Но когда он дошел до графы, касающейся доходов, то тихо выругался.

Все тем же аккуратным почерком было записано, что черная ваза веджвудского фарфора продана за смехотворную сумму, которую и деньгами-то нельзя назвать, разве что карманной мелочью.

Бегло проглядев графы и столбцы цифр, Грей снова выругался, но теперь уже громко: несколько бюстов, в том числе один работы Бернини, и портрет кисти Лели были проданы намного меньше их подлинной стоимости. И все ушло в руки одного и того же человека – сквайра Уэртли.

– Что-нибудь случилось, милорд?

Грей поднял голову и увидел, что Баткок с беспокойством смотрит на него.

– Я обнаружил, где находятся недостающие вещи.

– Да?

– Некоторые весьма ценные предметы были проданы за нелепо низкую цену местному сквайру, – сказал Грей.

– Но, милорд, возможно, он их единственный покупатель. Здесь, вероятно, нет других зажиточных людей, которые могут себе позволить приобрести вещи, принадлежащие графу, – резонно заметил Баткок.

Да, скорее всего, так оно и есть. Маловероятно, что у девушек имеются знакомые в Лондоне, где за предметы старины можно получить более высокую цену. Выходит, сквайр – их избавитель от полной нищеты. Но зачем же он так нагло их надувает? Ведь существует разница между сделкой и вымогательством у неискушенных женщин, между ведением дел и кражей у благородных дам, которые не чета сквайру. Что касается Уэртли, то ему следовало бы с уважением относиться к Люси и Кейт, а он… Грею неожиданно пришло в голову, что негодяй, должно быть, вынуждал Кортлендов продавать драгоценные вещи.

– Милорд?

Грей взглянул на обычно невозмутимое лицо Баткока.

– Счета… милорд.

Грей опустил глаза и с удивлением увидел, что он в негодовании смял страницу в конторской книге. Грей медленно разжал ладонь и разгладил лист. Ему просто необходимо постоянно следить за собой. Там, где дело касалось Кейт, он, забывая о приличиях, реагировал, как дикарь. Грея это стало настораживать.

Резко выдохнув, он пролистал всю книгу, но в статье прихода не обнаружил никаких сведений, кроме как о деньгах, полученных от Уэртли. Насколько он мог судить, дочери графа не получали не только содержания от опекуна, но и арендной платы от фермеров, живущих на обширных земельных угодьях поместья. Выходило, что за свое скудное пропитание они платили сами.

Грей чувствовал, что начинает снова закипать, и тщательно постарался это скрыть. Мысль о том, что Кейт не только ежедневно готовила еду и убирала, но к тому же изыскивала практически не существующие средства на жизнь, приводила его в бешенство.