– Нет, спасибо… Дора, – вместо этого с деланной улыбкой сказала она.

Отойдя к двери, Кейт молча смотрела, как служанка убирает со стола. Видно, она за этим и пришла, поэтому Кейт не стала ей мешать, а решила, что вместо работы в доме займется делами в саду – пока погода позволяет.

В старом сарае находилось много всевозможных инструментов, но, бросив взгляд на клумбы, Кейт поняла, что ей нужна лопата, чтобы выкопать особенно крупные сорняки. Вздохнув, она отправилась за лопатой на конюшню, но возле самых дверей остановилась от неожиданности, так как увидела стойло, заполненное свежей соломой. Кейт посмотрела на пастбище, где безмятежно дремали две лошади – уцелевшая собственность Харгейта.

Странно. Раздражение Кейт росло. Она не желала чувствовать себя чужой в своем же доме, когда не знаешь, что в нем происходит. Кейт поспешила на кухню и, просунув голову в дверь, спросила стоящую у старого выщербленного стола Мег:

– Что происходит на конюшне?

– Ой, леди Кейт, как вы меня испугали! – Мег приложила руку к обширной груди. – Наверное, это мистер Баткок с мистером Бином привезли из Лондона лошадь его светлости. Они еще прихватили с собой Дору мне в помощь.

Кейт покраснела. В замечании кухарки прозвучал непреднамеренный упрек, и Кейт стало стыдно, словно она виновата в плохом состоянии дел в Харгейте. Она с трудом выдавила из себя:

– И где же это животное?

Мег удивленно посмотрела на нее.

– Видно, его светлость взял лошадь и поехал проверять арендаторов.

Арендаторов? Ее собственных арендаторов? Кейт закипела от гнева и, боясь, что не удержится от резких слов, лишь кивнула в ответ и закрыла дверь. Затем она понеслась обратно на конюшню. Да как он посмел! По молчаливому обоюдному согласию Кейт не общалась последнее время с отцовскими фермерами, поскольку власть над поместьем была ею утрачена. Дядя Джаспер собирал ренту и деньги и занимался всем остальным. Но кто дал Грею право вмешиваться? Почему он решил, что может всюду совать свой нос? Чем больше Кейт думала об этом надменном узурпаторе ее прав в Харгейте, тем сильнее распалялась. Пусть раньше она и мечтала о том, чтобы кто-нибудь разделил с ней тяготы жизни, однако никогда не собиралась отказываться от своих обязанностей и уж ни в коем случае сдаваться на милость какого-то властного лорда. Мало того, что Грей вмешался в ее хозяйство и, не спросив разрешения, поселил здесь своих слуг и стал за все расплачиваться из собственного кармана, так теперь еще ведет себя так, как будто является хозяином ее фамильных земельных угодий!

Кейт поскакала бы за ним следом, но она понятия не имела, куда именно он отправился. Поэтому ей ничего не оставалось, как поджидать его около конюшни. Она расхаживала взад и вперед, а обида росла. Как он осмелился! Ведь он для них – никто! Не родственник, не опекун, даже не… жених, черт бы побрал дурацкие попытки Тома! Единственно, что их связывало, – это самозванец, использовавший его имя, но это ничего не значит. Что дало ему право вторгнуться в их жизнь, все разрушить, взять на себя ее обязанности и оставить ее ни с чем?

Подавив стон, Кейт опустилась на бугор и закрыла лицо руками. Раздражение, гнев и отчаяние бурлили внутри нее и могли вот-вот вырваться наружу. Что же с ней происходит? Часто ли она горевала о своем положении, будучи одновременно главой разрушенной семьи, кухаркой, служанкой, конюхом, садовником – в общем, на все руки мастером? После смерти отца на нее свалились все дела, а их было несметное количество. Но лучше так, чем быть ненужной.

Кейт было совершенно нечего делать, и это ее пугало, так как ее сущность заключалась в работе, без нее она ничто.