– Теперь ты моя, малышка, – сдавленным голосом произнес Грей. Глаза у него сверкали как у одержимого. Неужели и с ней происходит то же самое? – подумала Кейт.

– Да, – сказала она.

Откинув голову, он застонал и почти оторвался от нее, но неожиданно снова притянул ее к себе и с криком “Кейт” так глубоко вонзился в нее, что она опять прикусила от боли губу. Тепло растеклось у Кейт в том месте, где их плоти слились воедино.

Вот и свершилось, подумала Кейт. И спросила себя, влил ли Грей в нее свое семя и ощутил ли сам такое же блаженство, как то, каким одарил ее тогда на конюшне. Она сомневалась, поскольку вид у него был не очень-то счастливый.

Черт! – выругался про себя Грей. Он считал, что опозорился, словно неумелый мальчик в далекой юности, когда красивая замужняя женщина посвятила его в тайны любви. Никогда прежде с ним не случалось такого, чтобы он не удовлетворил женщину до наступления разрядки у него самого. Никогда! Грей был зол и испытывал к себе отвращение. Ему хотелось крадучись покинуть комнату, но он не мог. Черт возьми, он не в состоянии оторваться от Кейт, потому что, хотя и презирал себя, он вынужден был признать, что ему ни разу в жизни не доводилось испытать подобное блаженство.

И причиной тому была, разумеется, Кейт. Подняв голову, он отважился взглянуть на нее и снова выругал себя. Она смотрела на него вопросительным взором, изумленная его видом. Все, хватит, решил он… и при этом снова опустился на нее и впился ей в губы. Своим поцелуем он хотел успокоить ее и одновременно еще раз возбудить в ней страсть, но получилось наоборот – с поразившей его силой страсть разгорелась в нем самом. Не очень уверенно Грей опять проник в потаенные глубины ее плоти. Он улыбнулся, когда почувствовал себя прежним Греем, доставляющим бесконечное наслаждение женщине, размеренно двигаясь внутри нее. Он наблюдал восторг на красивом личике Кейт и радовался тому, что показал ей, как надо по-настоящему заниматься любовью. Обычно Грей не отдавался этому всей душой, но сейчас он ощутил глубокое удовлетворение оттого, что рядом с ним была не какая-то другая женщина, а Кейт, отчего их соитие превратилось в нечто большее, чем получение обоюдного удовольствия. Его восприятие обострилось, тело ожило, мысли были заняты только ею. Возможно, это оттого, что он слишком долго ждал ее. Но почему его ни на минуту не оставляла необходимость держать Кейт около себя и не отпускать?

Эта мысль побудила Грея сделать еще несколько движений, а Кейт, вскрикивая и ловя ртом воздух, извивалась под ним в какой-то дикой пляске. Остатки самообладания Грея мгновенно исчезли, вместе с ними и его намерение замедлить секунды блаженства. Кейт выкрикнула его имя, а он, схватив ее за бедра, погрузился в нее и забыл обо всем на свете, находясь в состоянии невыразимого счастья.

Долгое время Грей лежал без сна, уставившись невидящими глазами в потолок, а Кейт мирно дремала рядом. Он привык спать один, и ощущение ее хрупкой фигурки, свернувшейся подле него, прядей волос, щекочущих ему грудь, было одновременно странным и приятным. Почему-то рассердившись, Грей решил было отнести Кейт в соседнюю комнату, но вместо этого… лишь крепче обнял и прижал к себе.

Черт! Все намного хуже, чем он думал. Он полагал, что желание у него исчезнет, как только он овладеет ею, но оно стало еще сильнее и уже грозило перерасти в опасную необходимость быть всегда с Кейт. Грей не желал допускать этой слабости и в сердцах сжал свободную руку в кулак.