Компания обанкротилась, но Диана защищала мужа в течение всего скандала и распродажи вещей с аукциона. Когда он сказал, что хочет уехать жить к ее богатым родственникам, живущим на вашингтонской территории, она беспрекословно согласилась. Она написала своему кузену, Оуэну Гамильтону, которого до этого никогда не видела, и умоляла отнестись к ним с добротой и великодушием и дать крышу над головой.

Несколько дней Диана не делала никаких записей, затем взялась за дневник снова, чтобы записать, что Уитмен сообщил ей, что Оуэн обкрадывает Лайонела. Это показалось Крис странным, но через несколько страниц все прояснилось. Как она поняла из дневника, Лайонел был настоящим владельцем всех владений Гамильтонов в Вашингтоне. Это был мальчик одиннадцати лет, и все было оставлено ему, а он находился под опекой своего дяди — кузена Дианы. Уитмен Эскридж представил какие-то доказательства того, что Оуэн Гамильтон обманывает своего племянника. К сожалению, в дневнике не сообщалось о том, какие это были доказательства.

Лишь спустя несколько часов она закончила читать и заснула с книгой на коленях. Ей приснилось, что она Диана Эскридж.

— Крис, просыпайтесь, — говорил Эшер, тряся ее за плечо. — Я стучал в дверь, но никто не ответил. Вы что, всю ночь не спали и читали эту книгу?

Зевнув, Крис кивнула.

— Что ж, что бы это ни было, надеюсь, стоило того. Я только что вернулся и хотел сказать вам, что шериф забрал тела. А теперь я собираюсь поспать. Увидимся за ужином.

Крис очень устала, но спала тревожно. Она продолжала думать о том, что прочитала, и это появлялось в ее снах. Это так несправедливо, что у чудесной молодой женщину была такая ужасная жизнь. Что будет с этим бедным мальчиком, чье наследство она пыталась спасти? Теперь у Лайонела не осталось никаких родственников, кроме бесчестного дяди.

К вечеру Крис пришла к выводу, что ей следует сделать что-нибудь для умершей женщины. Она не могла допустить, чтобы смерть этой несчастной была напрасной, чтобы все ее мучения пропали впустую.

За ужином она подробно расспрашивала Эшера о том, как выглядела погибшая женщина.

— Крис, откуда такое нездоровое любопытство?

— Так вы думаете, что у нее была фигура, похожая на мою? Она вообще была похожа на меня?

Когда он понял, что она не собирается прекращать расспросы, он стал отвечать.

— Почему бы вам не сказать мне, что у вас на уме? — мягко заметил он.

Крис начала быстро и сбивчиво объяснять, потом взяла себя в руки и стала рассказывать с самого начала. Сначала она рассказала о дневнике и несчастном замужестве Дианы Эскридж.

— У нее не было возможности познать счастье. И она собиралась сделать что-то очень хорошее. Она собиралась оградить своего кузена от разворовывания поместья безнравственным родственником, а ее убили. Эшер смотрел в свою тарелку:

— А вам не приходило в голову, что именно этот родственник и убил ее?

— Конечно, приходило. Но перед смертью она просила меня помочь защитить Лайонела.

— И как вы предполагаете это сделать? Пойти к его дяде и сказать: «Простите, но вы обкрадываете своего племянника? И если это так, не будете ли вы любезны и не пойдете ли к властям, чтобы до конца своей жизни сидеть в тюрьме?» Послушайте, Крис. Это же полный абсурд!

Крис глубоко вздохнула:

— Я думаю, что если этот человек никогда не видел своей кузины, я вполне могла бы сойти за нее.

У Эшера открылся рот, и он в изумлении уставился на нее:

— Но если именно кузен повинен в ее смерти, не думали ли вы, что у него возникнут некоторые подозрения, когда вы появитесь на пороге?

— Мне не кажется, что он скажет, что я мертва, не так ли?

— Не вы, Крис, а Диана Эскридж.