— Еще минутку, дорогой, и я иду.

Если они не сопряжены с властью. Это другое дело. Власть — такая субстанция, в которой можно купаться вечно. Она бездонна и по разнообразию удовольствий во много раз превосходит секс. О власти мечтают, к ней рвутся, ее никогда достаточно не бывает. Деревенский священник в мечтах видит себя папой римским, мелкий жулик хотел бы стать крупным, а служащий, находящийся в самом низу корпоративной пирамиды, не прочь бы забраться на вершину.

— Я уже почти закончила.

Гонсалес не отличался от других. Да, он порочен, его состояние нажито неправедным путем, но важно не это, а результат. Сейчас он приятельствует с президентом страны. И вполне может через несколько лет занять его место. А что, вполне вероятно. Начнутся официальные визиты в разные страны, можно будет беспрепятственно запустить руки по локоть в казну, все женщины будут его, любая, какую захочет, и вообще он удовлетворит любое желание в течение нескольких минут. Это дает власть. И все тянутся к ней. Маленькая рыбка желает стать большой, большая — китом. И на небесах, наверное, то же самое. Бог вот дал людям Библию, но власть из рук выпускать не намерен. И правильно делает.

— Я готова.

Гонсалес отбросил философию в сторону. Ему нравились девушки с большой грудью и пышными бедрами. Латиноамериканцы любят, чтобы женщины было много.

Через минуту кровать начала колыхаться, заскрипели пружины, затряслась настольная лампа. Гонсалес предался половому акту. Кто сказал, что нечестивому отказано в наслаждении? Чушь!

Телефон зазвонил, когда он удовлетворенно откинулся на подушки. Какого черта!

— Слушаю.

— Сеньор, это Фернандо Ламбада. Ваш счет в Швейцарии кредитован.

— Хорошо.

Гонсалес положил трубку. Полежал минуты две и неожиданно вскрикнул:

— Как это кредитован? Ведь я же…

— Милый, что с тобой? — всполошилась девушка.

Но Гонсалес не видел ее, его глаза остекленели, лицо налилось кровью.

— Ах ты сукин сын! — прохрипел он, задыхаясь, и потянулся к телефону.

«Ягуар» Себастьена резко свернул на авенида Бальбоа. Взвизгнули шины. Затем выехал на авенида Насьональ. Надо как можно скорее выбраться из города. Китайский стратег Сунь-цзы советовал вынуждать сильного врага воевать на местности, наименее для него благоприятной. Сзади напряженно сидела бледная Таня.

— Как же он все-таки узнал?

Себастьен быстро объяснил.

— Что будем делать? — спросила она.

Он пожал плечами:

— Порты и аэропорты для нас закрыты. Там наверняка уже дежурят люди Гонсалеса. Остается только Панамериканское шоссе. Либо на юг, в Колумбию, либо на север, в Коста-Рику. Выбирай. Хочешь, поедем в Колумбию? Посетим ранчо Гонсалеса. — Он рассмеялся.

— Себастьен, перестань шутить, — испуганно проговорила Таня. — Нас могут убить.

— Ладно, — неохотно согласился он. — Колумбия отпадает. Поехали в Коста-Рику.

— А потом куда?

— Ты пробудешь там несколько дней со мной и вернешься в Панаму. К тому времени Гонсалес уже успокоится, можешь быть уверена.

— Я боюсь, Себастьен.

Он погладил ее плечо.

— Поспи немного. До границы с Коста-Рикой ехать восемь часов.

Себастьен бросил взгляд на часы. Почти полночь. Гонсалес прибудет в Панаму самое раннее в восемь утра.