— Н-нет, — промямлил Василий. — Я частный детектив Дубов. А вы, как я понимаю, и есть профессор Семен Семеныч Петрищев?

— Степан Степаныч, — вежливо поправил Петрищев. — Чем обязан визитом?

— Видите ли, уважаемый профессор, я все по поводу той дискеты, что обнаружил у насыпи наш общий знакомый Владлен Серапионыч… — Дубов осекся под гневным взглядом Петрищева.

— Вам я могу ответить только то же, что и ему, — сдержанно ответил профессор. — Вы меня, очевидно, с кем-то путаете. — И вдруг истерично выкрикнул: — Да оставьте вы меня в покое, ради бога! Не знаю я ничего, не знаю и не знаю!

— Хорошо-хорошо, извините, — Василий попятился к выходу и, едва не опрокинув скелет, выскочил на крыльцо.

Опасливо заверещал телефон, и босс поднял трубку.

— Да?

— Босс, это снова я, — понесся из трубки вкрадчивый голос, — агент «Камыш». К объекту опять приходили гости.

— Кто? Снова этот лекаришка?

— Да нет, на сей раз Дубов. Частный сыщик.

— Вот оно что, — зловеще ухмыльнулся босс. — И куда он направился от объекта — к себе домой или в контору?

— Не могу знать. Сел в «Москвич» и куда-то укатил.

— Ладно, это мы установим, — шеф поправил клетчатый шарф. — Продолжайте наблюдение, если что — тут же докладывайте.

Босс положил трубку, но тут же вновь поднял и набрал номер:

— Действуйте по утвержденному плану. А, уже побывали? Хвалю за оперативность. Тогда заодно пощупайте Дубова. Какого, какого! Детективишку, чтоб ему провалиться.

Шеф встал из-за стола, подошел к сейфу и, стараясь не запачкаться об чернильное пятно, вставил ключ в замочную скважину.

Василий Николаевич и Владлен Серапионыч сидели за столом на уютной кухне дубовской квартирки и пили чай. В то время детектив еще не успел познакомиться (кстати, при весьма драматических обстоятельствах) со вдовой Софьей Ивановной Лавантус, которая в благодарность предложила ему за символическую квартплату поселиться на втором этаже своего шикарного особняка. Впрочем, это уже совсем другая история.

Если Василий просто пил чай с крыжовенным вареньем, которым его снабдила, провожая из «Жаворонков», писательница Заплатина, то доктор время от времени извлекал из внутреннего кармана сюртука некую скляночку с подозрительной по цвету и запаху жидкостью и подливал себе в чай. Всякий раз он предлагал ее и хозяину, однако тот всякий раз вежливо, но твердо отказывался. Об этой скляночке и ее содержимом в Кислоярске ходило множество всяческих слухов, но никто еще не отваживался на дегустацию, даже несмотря на уверения Серапионыча, что в ней — универсальный эликсир от всех существующих и несуществующих недугов.

— Эх, знатный чаек! — радостно крякнул Серапионыч, размешав ложечку чудо-эликсира в чашке чая и отхлебнув пару глотков. — Да, Василий Николаевич, так каковы же ваши впечатления от визита к господину профессору?

— Никаких, — пожал плечами Дубов, — если не считать того, что он очень нервозно воспринял мой визит и в особенности разговор на занимающую вас тему.

— Вот-вот, я же вам говорил, — радостно подхватил доктор. — Значит, мы им крепко сели на хвост!

— Но, с другой стороны, раздражительность Петрищева можно объяснить тем, что его, человека науки, отрывают от любимого дела, да еще дважды в течение дня. Думаю, что даже нас с вами подобная назойливость довела бы до белого каления!

— Что ж, пожалуй, вы правы, — подумав, согласился доктор.