– Мы подумаем над вашим предложением, – сказал Фердинанд. – Однако не советую вам слишком обольщаться: в настоящее время наши возможности ограничены, все средства и силы отвлечены на более важные мероприятия. Как вам известно, мы ведем священную войну против неверных.

– И все же к вашему проекту мы отнесемся с должным вниманием, – добавила Изабелла. – Для его рассмотрения я назначу специальную комиссию, и она свяжется с вами. Если выводы, которые она сделает на основании изучения ваших карт, покажутся мне обнадеживающими, я подумаю, чем и в какой мере мы сможем способствовать осуществлению вашего замысла. – Она сделала знак дворецкому, и тот открыл дверь. – О результатах работы комиссии вас известят, сеньор Колон.

Беатрис де Бобадилла чуть заметно кивнула и улыбнулась.

Кристобаль преклонил колена перед испанскими правителями.

Аудиенция закончилась.

Сеньора Беатрис Аранская уже ждала его. Когда он вошел, она вопросительно посмотрела на него – выражение его лица осталось по-прежнему непроницаемо.

– Не знаю, был ли толк в этом визите, – сказал он. – Они решили собрать комиссию.

– О! Обнадеживающее известие, я рада за вас, сеньор Колон.

– Госпожа моя, в Лиссабоне тоже собирали комиссию. Церковную, сплошь состоявшую из монахов и богословов. А на сегодняшней беседе присутствовал исповедник королевы, и, признаюсь, на меня его кислая физиономия не произвела приятного впечатления. Да и вообще, по-моему, я не пришелся ко двору. Разве что служанка королевы старалась поддержать меня – может, и впрямь что-то поняла из моего рассказа.

– Служанка? Красивая? Он улыбнулся.

– Очень. Очень красивая.

Беатрис Аранская потупилась. Видя ее растерянность, он тут же добавил:

– Вот только чересчур чопорная, надменная. А мне, если честно, такие не по нраву.

Она сказала:

– У меня уже готов ужин. Давайте пойдем ко мне, посидим за столом. И выпьем за успех вашего мероприятия. Ну, пойдем, пока блюда не совсем остыли.

Они пошли в ее дом. И вот, когда с ужином – обильным и приготовленным на славу – было покончено, а от выпитого вина у обоих кружилась голова, он, положив руки на стол, стал рассказывать о своих прошлых морских походах и тех вояжах, которые собирался совершить в будущем.

Ему нужно было выговориться, и о своих планах он рассказывал с таким же удовольствием, с каким прежде посвящал в них Филиппу. Пожалуй, она сама чем-то походила на его бывшую жену, эта молодая вдова. С ней тоже было уютно и легко. Она, как и Филиппа, стояла у него за спиной и смотрела на карту, которую он извлек из кармана. Показав ей маршрут к предполагаемой земле, он обернулся и обнял ее.

Она поддалась, села к нему на колени, ласково улыбнулась: слишком долго жила одна.

Он поцеловал ее, она ответила.

В этот день в жизни Кристобаля произошло два события: он был принят у королевы, и у него появилась любовница. Вообще, все складывалось удачно. О Диего он мог не беспокоиться, тот воспитывался в монастыре Санта-Мария-де-ла-Рабида. Кристобаль даже поймал себя на мимолетном желании перестать мечтать о будущем и довольствоваться настоящим.

Позже Беатрис Аранская сказала:

– Послушай, чего ради тебе возвращаться в свой безлюдный дом? Живи у меня. Мы хорошо проведем время, оставшееся до следующего вызова к королеве.

После ухода Талаверы и Беатрис де Бобадиллы Фердинанд раздраженно махнул рукой.

– Пустые мечты, фантазии, – буркнул он. – У нас нет денег на утопические проекты какого-то проходимца.