Отложив перо, Фердинанд улыбнулся. Если Боабдил и его советники примут эти условия, он будет доволен. Взятие Гранады тогда не потребует ни крови, ни – что важнее – денег. И наконец-то завершится эта затянувшаяся война.

Отправив письмо в Гранаду, он стал ждать ответа.

Боабдил торжествовал. Все-таки ему удалось спасти Гранаду от участи, постигшей жителей Малаги! Учитывая сложившуюся ситуацию, он считал, что на большее надеяться им не приходилось.

Тем временем Зорая выступала на главной площади Альхамбры, призывая горожан проявить стойкость. Битва против христиан еще не проиграна, уверяла она. У арабов есть силы и оружие, они еще могут бороться за свою свободу и веру.

– Не падайте духом, арабы! – кричала Зорая. – Пусть вас не смущает христианский лагерь, возведенный перед нашими стенами. Аллах не оставит нас в трудную минуту!

– Боабдил нас уже оставил, – отвечали ей. – А ведь он – посланник Аллаха! Откуда нам знать, какие новые беды нас ожидают?

Горожане роптали, не знали, кому верить.

– Боабдил – изменник, – утверждали иные из них. – Он вступил в переговоры с христианским королем и теперь торгуется с ним. Он продаст нас ради собственной выгоды.

В городе назревал бунт – многие уже знали о письме, которое Боабдил получил из христианского лагеря.

Зорая ворвалась в покои сына. Она хотела предупредить его о готовящемся восстании.

– В народе говорят, что ты связался с нашими врагами. Эти слухи могут стоить тебе головы.

– Значит, нужно их остановить, – сказал Боабдил. – Не беспокойся, я приму меры.

И в тот же день послал еще одно письмо Фердинанду.

Он принял все его условия, но просил не медлить ни часа. В противном случае, писал Боабдил, в городе вспыхнет мятеж, и христиане не получат ничего, корме его трупа и обрывков договора, брошенных в лицо следующему гонцу.

В Санта-Фе ликовали.

Здесь началась подготовка к вступлению в Гранаду.

Первым в город вошел кардинал Мендоза, сопровождаемый отрядом королевских гвардейцев. Они должны были занять Альхамбру и создать там все условия для приема испанских монархов.

Кардинал поднялся на Гору Мучеников, где встретил Боабдила, окруженного пятьюдесятью знатными маврами.

Гвардейцы расступились, и Боабдил направил коня к Фердинанду, стоявшему позади кардинала и окруженному кольцом телохранителей.

Весь облик Боабдила, восседавшего на черном арабском скакуне и тщетно пытавшегося держаться с подобающим ему достоинством, был исполнен патетики и драматизма. Его туника сверкала золотым орнаментом, вышитый бисером головной платок ниспадал на плечи, а глаза смотрели с тоской и печалью.

Приблизившись к Фердинанду, он спешился и уже был готов встать на колени, но Фердинанд, тоже соскочивший с лошади, сначала схватил его за руку, а затем обнял. Ему не хотелось лишний раз унижать этого несчастного юношу.

Боабдил произнес – громко, чтобы все слышали:

– Я принес ключи от Альхамбры.