Альфонсо пригласил к себе принцессу Иоанну.

За время его отсутствия она очень похорошела, и он вновь пожалел о том, что непоследовательный Папа Сикстус отозвал разрешение на их брак.

– Ах, дорогая моя, – сказал Альфонсо, взяв ее за руку и усадив рядом с собой, – твоя жизнь все еще не устроена, и это меня очень огорчает.

– При дворе я счастлива, Ваше Величество, – ответила Иоанна.

– Рад это слышать. Что касается меня, то я не узнаю истинного счастья, покуда не состоится наша свадьба.

– Ваше Величество, мы должны смириться с решением Его Святейшества.

– Нет, милая моя, мы никогда не смиримся с таким положением дел. Мы вступим в брак, чего бы это нам ни стоило.

Иоанна отпрянула.

– Это невозможно, – сказала она. – У нас нет разрешения.

– Разрешения? – воскликнул Альфонсо. – Сикстус отозвал его на основании того, что мы якобы ввели его в заблуждение, не изложив все обстоятельства нашего супружества. Но мы-то знаем, насколько это заявление соответствует истине! Он отозвал разрешение на наш брак, потому что на этом настаивали Изабелла и Фердинанд! Увы, сейчас им принадлежит верховная власть в Кастилии.

– Да, Изабеллу повсюду признали королевой, – заметила Иоанна. – Ее подданные не желают другого правителя.

– До сих пор ей везло, – кивнул Альфонсо. – Но ведь Фортуна – капризнейшая из богинь, уж в этом-то я успел убедиться за свою жизнь.

– Мы уже пытались справиться с Изабеллой, – напомнила Иоанна. – Но у нас ничего не вышло.

– Дорогая моя, твой будущий супруг никогда не мирился с поражениями. У меня есть план действий.

– Но… но ведь не объявлять же снова войну Кастилии, – пролепетала Иоанна.

– В прошлый раз мы потерпели там неудачу, это верно. Но, позволь напомнить, победителем всегда считается тот, кто одерживает победу в последней битве, а не первой. Не надо об этом забывать, моя дорогая.

– Вы не ввергнете Португалию в новую войну!

На лице Альфонсо появилось мечтательное выражение.

– Мы должны бороться до конца, – сказал он. – Наше дело правое, и мы победим.

Фердинанд вернулся из Арагона, и Изабелла решила устроить пир в честь его приезда.

Застолье готовилось с особой тщательностью – но не потому, что Фердинанд был более, чем она, привычен к обильной пище и частым возлияниям. Не были причиной ее стараний и какие-либо излишки, образовавшиеся в королевской казне. Казна, увы, была так же пуста, как и прежде. И все же Изабелла хотела показать, как много его возвращение значит для нее и Кастилии.

Фердинанд выглядел бодрым и даже отдохнувшим, но от ее внимания не укрылась перемена, происшедшая в нем. Судя по его поведению, он испытывал какое-то смешанное чувство тревоги и возбуждения. Ей показалось, что она поняла, что он сейчас чувствовал. Его отец лежал при смерти – вот что причиняло ему беспокойство и в то же время вселяло радужные надежды на будущее.

Ее супруг любил своего отца. Всем, что имел, он был обязан ему, и никогда не забывал об этом. Но вместе с тем смерть короля Хуана сделала бы Фердинанда правителем Арагона, а это поставило бы его в равное положение с Изабеллой.

Понимая состояние супруга, Изабелла нашла удобную минуту и спросила:

– Ну, а как твой отец, Фердинанд? Как его самочувствие?

– Он доволен моими кастильскими успехами. Но его силы, боюсь, на исходе. Он не желает думать о том, что ему скоро исполнится восемьдесят три года. И, по-моему, мы тоже забыли об этом.

– Ты волнуешься за него, да?

– У меня такое чувство, что его дни сочтены.