– Не задерживайся с нами, Эдвард. Разве ты не должен уже быть в парламенте? У тебя ведь назначена встреча с Брегхэмом.

– Я загляну туда на четверть часа. Чем вы собираетесь заняться после обеда?

– Леди Хелена говорила что-то о новой прическе. В этом году волосы носят короче.

Северн хмуро проронил:

– Я думал, тебе не понравились прически дам на Бонд-стрит, кузина. Ты же заметила – эти милые леди очень напоминают мужчин.

– Muchachos – подсказала Хелена. – Маленькие мальчики.

– Полагаю, ты придумаешь собственный стиль? Это мальчишество вряд ли подойдет тебе.

– Не волнуйся, Эдуарде. Я не собираюсь уродовать себя. Мне понадобится вся моя обольстительная женственность, чтобы заполучить достойного мужчину, не так ли, Madrina?

Леди Хедли, погруженная в свои мысли, вдруг заговорила о другом.

– Muchacho, да? Вот еще одно испанское слово в моем лексиконе. Думаю, мне удастся осваивать по два-три новых слова в день.

Северн поклонился и вышел.

Леди Хедли послала за Альфредо, парикмахером, занимавшимся в этом Сезоне самыми богатыми головками Лондона. После продолжительной дискуссии и просмотра эскизов, Хелена остановилась на «victime».

– Так как мои волосы вьются от природы, то после стрижки, они будут завиваться сами по себе, что избавит меня от ночной завивки. Осмелюсь заметить, Эдуарде не одобрит этот фасон. Он предложил мне сохранить длину волос.

– Не стоит обращать на него внимание, – сказала леди Хедли. – Где бы нам лучше сделать прическу без особой суеты?

Было ясно, что ей не хотелось покидать мягкий диван, на котором она уютно примостилась. Поэтому по ее приказу пол накрыли бумагами, поставив в центре стул для Хелены, и со своего удобного ложа леди Хедли наблюдала, как с летающих ножниц спадали черные локоны. Один опустился у столика, затерявшись под ножкой, в то время как Альфредо собрал остальные. Он был знаком с мастером, изготовлявшим прекрасные парики, и тот, наверняка, неплохо бы заплатил за такой материал. Затем Салли вымыла Хелене голову, а Альфредо, орудуя щеткой, как истинный волшебник, уложил короткие локоны.

– Я чувствую необычайную легкость! – воскликнула Хелена. – Как хорошо, что на время можно забыть обо всех этих шпильках. К концу дня у меня от них постоянно начинается мигрень. Тебе нравится, Madrina?

– Честно говоря, я боялась, что vistime будет смотреться несовременно, ведь эта прическа считалась популярной лет двадцать назад. К твоему сведению, она получила свое название в честь жертв французской революции, не знаю, правда, почему. Ведь отрубали головы, а не волосы. И тем не менее, твоя прическа смотрится великолепно. Недаром говорят, что новое – хорошо забытое старое. Интересно, смогла бы я выйти в шляпе, купленной в восемнадцатом столетии?

– С вашей новой прической вы сможете выходить в любой шляпке, вам все будет к лицу, ваше сиятельство, – отважился сделать комплимент Альфредо. Леди Хедли одарила его теплой улыбкой, и дамы распрощались с ним.

– Довольно милый комплимент, не правда ли, кузина? – заметила леди Хедли, когда они остались одни. – Но я не верю восхищениям парикмахеров и портных. Такое поведение – неотъемлемая часть их профессии. Ну, пора переодеваться к обеду. Интересно, приедет ли Эдвард. Его отец часто задерживался в палате до поздней ночи, разрабатывая со своими сторонниками различные проекты. Что-то связанное с изгнанием тори, – доверительно сообщила она Хелене. – Сейчас, когда я уговорила Эдварда принять предложение Брегхэма, могу заверить, дел у него будет невпроворот. Брегхэм – лидер вигов, – пояснила она.