— Я дал ей на выбор несколько дорогих платьев, нижних юбок и всяких прочих безделушек, — насмешливо сказал Габриэль, не переставая жевать, — но она ничего не хочет от меня принимать. Я ей не нравлюсь.

— В этом нет ничего удивительного, молодой человек, — воинственно сверкнув глазами, сказала миссис Сэттерли. — Что за ерунда, почему она должна быть прислугой? Всем же понятно, что она настоящая леди.

— Но Нелли, — с напускной покорностью произнес Габриэль, — мне помнится, в начале года ты говорила, что в доме нужна еще одна пара рук.

— Не прикидывайся дурачком, дорогой, — фыркнула миссис Сэттерли, — когда я упомянула “пару рук”, если ты помнишь, разговор шел о том, что “Королевскому подарку” нужна хозяйка.

— Если она та хозяйка дома, о которой ты мечтала, — сказал Габриэль с напускной серьезностью, — я не имею ничего против, хотя меня она устроила бы больше в качестве хозяйки моей постели. — Его зеленые глаза весело смеялись.

— Ну ладно, хватит разговоров, — еле сдерживая улыбку, прикрикнула на него миссис Сэттерли. — Нечего тебе толкаться на моей кухне. — И, увидев, как Габриэль потянулся к стоявшей посреди стола миске с яблоками, строго сказала:

— Оставь яблоки в покое. Я весь день готовила твои любимые кушанья вовсе не для того, чтобы ты на голодный желудок наелся яблок. Лучше сходи на конюшню к Ричарду.

Ухватив-таки яблоко, Габриэль спрыгнул со стола и, направляясь к двери, бросил через плечо:

— Ax, Нелли, так-то ты встречаешь блудного сына! Но я надеюсь, твой острый язык не станет учить Марию строптивости — ей хватает собственного темперамента!

После ухода Габриэля на кухне наступила тишина.

Первой нарушила молчание миссис Сэттерли.

— Ты, наверно, проголодалась после долгой дороги, дорогая? Садись сюда, я покормлю тебя.

— Если это не доставит вам хлопот, — вежливо сказала Мария и, вспомнив, как миссис Сэттерли отчитала Габриэля за яблоки, добавила:

— И не нарушит ваши планы.

— Не обращай внимания на то, что я тут наговорила хозяину, — засмеялась миссис Сэттерли, — я хотела, чтобы он оставил нас одних — когда рядом нет мужчин, разговаривать гораздо удобнее, не правда ли?

Миссис Сэттерли, несомненно, была права — без Габриэля Мария чувствовала себя гораздо свободнее. После стольких дней, проведенных на “Черном ангеле”, тарелка каши, горбушка свежеиспеченного хлеба и кусок ароматного сыра показались Марии необыкновенно вкусными. Сидя за столом, она, не торопясь, осматривалась. Пучки трав и кореньев свисали с балок потолка, и их пряный аромат, смешиваясь с запахами приготавливаемой пищи, наполнял кухню; в горшке булькал соус, который миссис Сэттерли готовила к ужину, а на окне стоял свежий торт. Кухня понравилась Марии — здесь было очень уютно. Железная и оловянная посуда была надраена до блеска, каждая сковородка и каждый горшок имели свое место, и даже на каменном полу не было ни соринки.

— Благодарю вас, сеньора Сэттерли, — сказала Мария, кончив трапезу, — вы очень добры ко мне.

— А почему мне не быть доброй к такой прелестной девушке, как ты? Ну, теперь, когда ты поела, тебе необходимо немного отдохнуть перед ужином. Ты ведь устала с дороги.

Мария с удивлением слушала ее: домоправительница относилась к ней не как к прислуге, а как к желанной гостье. Это, как казалось Марии, совсем не входило в планы Габриэля. Не желая причинять беспокойство миссис Сэттерли, Мария сказала:

— Сеньор Ланкастер хотел, чтобы я была прислугой в доме, а вовсе не гостьей.