— Нет! — спокойно и уверенно сказал молчавший до этого Рамон. — Она моя пленница… Если бы ты не вмешался, и англичанин был бы моим.

Диего пристально посмотрел на Рамона, но тот спокойно встретил его взгляд.

— По правилам я могу претендовать и на мужчину. Так что выбирай — женщина или мужчина. Обоих я тебе не отдам.

На лице Диего явно читалось замешательство. Он смотрел на Каролину: солнечные лучи золотили ее светлые волосы, и она была так хороша, что он почувствовал, как внутри него разгорается желание. Но тут его взгляд упал на поверженного злейшего врага, лежащего перед ним на палубе человека, на всю жизнь изуродовавшего его лицо.

— Мужчину! Я выбираю мужчину. — Повернувшись на каблуках, он отдал распоряжение, и потерявшего сознание Габриэля поволокли прочь.

Карблина онемела от ужаса. Не осознавая, что делает, она шагнула вперед и остановилась — кончик шпаги Рамона уперся ей в грудь. В ее ярко-синих глазах читался вызов, а пальцы побелели от напряжения, сжимая кинжал.

— Бросьте его, сеньорита, — мягко сказал Рамон, — или мне придется сделать вам больно.

— Никогда! — подражая брату, крикнула Каролина и бросилась вперед, но Рамон опередил ее, и через секунду она стояла перед ненавистным испанцем безоружная.

Видя этот непокорный взгляд, Рамон криво усмехнулся:

— Англичане отняли у меня невесту… Я думаю, будет справедливо, если моим вознаграждением станешь ты. — Голос его звучал глухо. — Я уверен, что не буду таким жестоким хозяином, как мой кузен. — И, слегка подталкивая ее в спину, он двинулся в ту сторону, где на полубаке “Ворона” стоял Диего, наблюдая, как его солдаты добивают тяжелораненых англичан и заковывают в кандалы тех, кто мог выжить и стать рабами. У ног испанца закованный в цепи лежал Габриэль, в лице его не было ни кровинки. Неожиданно он медленно пошевелил головой, приходя в себя, и Диего больно ткнул его сапогом в бок.

— Проснись, Ланкастер! Проснись, и ты узнаешь много нового и интересного. Ведь ты теперь мой раб. Я с удовольствием научу тебя покорности, какой требую и ожидаю от своих рабов.

Превозмогая боль, Габриэль поднялся, зеленые глаза сверкнули ненавистью и презрением. Как бы не замечая цепей, сковывавших его сильное тело, и с трудом выговаривая слова, он произнес:

— Не будет ли это напоминать собаку, которая пытается учить своего господина?

С перекошенным от злости ртом, Диего наотмашь ударил его по лицу. Удар оказался так силен, что рассек кожу, и на щеке Габриэля показалась тонкая струйка крови.

— Грязная английская свинья! — пронзительно закричал Диего. — Мы еще увидим, кто здесь хозяин. — И, вынув шпагу, уже занес было ее для удара, когда раздался спокойный голос Рамона:

— Ты просто потеряешь еще одного сильного и здорового раба. Думаю, что возможность помыкать им ежедневно доставит тебе гораздо больше удовольствия, не так ли?

— Пожалуй, ты прав, — угрюмо сказал Диего, убирая шпагу в ножны и, подозвав своих людей, приказал отвести Габриэля на борт “Санто Кристо”.

— Проводите и женщину, — приказал Рамон, сурово посмотрев на четырех матросов. — Отведите ее в мою, каюту и, если отнесетесь к ней непочтительно или, не дай Бог, обидите, я выпущу вам кишки и скормлю их акулам. Понятно?

Кивнув в знак того, что поняли приказание, матросы повели Габриэля и Каролину на “Санто Кристо”.