— Есть тут кто-нибудь? — крикнула Мария. — Могу я чем-нибудь помочь?

— Конечно! Иначе зачем бы я кричала? — резко ответил раздраженный женский голос.

Опешив, Мария не нашлась, что сказать, и молча продолжала стоять под дождем.

— Ну? Вы что, потеряли дар речи? Собираетесь мне помогать или нет? — требовательно спросил все тот же голос.

— Да! Конечно! — беспомощно залепетала Мария и начала вытаскивать из телеги тяжелые тюки и дорожные саквояжи, скрывавшие от нее попавшую в беду женщину. Через несколько минут, карабкаясь по сваленному рядом с повозкой багажу, та предстала перед Марией. Отряхнув мокрую юбку, она с удивлением посмотрела на девушку.

— Боже мой! Ты же совсем ребенок! Почему ты не дома? Что ты делаешь здесь в такую ужасную погоду? Неужели твои родители не придумали ничего лучшего, как разрешить тебе гулять в такой ливень?

Одетая во все черное, шести футов ростом, Пилар Гомес благодаря своему величественному виду производила на окружающих неизгладимое впечатление. Мария не была исключением. Она молча взирала на Пилар, ошеломленная ее высоким ростом и невероятно пышным бюстом. По ехидной улыбке и блеску, неожиданно появившемуся в умных глазах Пилар, было ясно, что она довольна произведенным эффектом.

— Я не великанша-людоедка, уверяю тебя. Просто Бог за какие-то грехи наградил меня отцовским ростом.

Мария покраснела и, заикаясь от смущения, пролепетала:

— Я.., и не думала.., разглядывать вас. Пожалуйста, извините.

Пилар шел уже четвертый десяток, но ее бархатистая матовая кожа была безукоризненна, а подбородок по-мужски тверд. Несмотря на большие карие глаза и четко очерченные полные губы, назвать ее привлекательной было нельзя, зато обаяния и тепла в ней было хоть отбавляй.

— Бедное дитя, ты же насквозь промокла, — сказала она с сочувствием глядя на хрупкую фигурку Марии. И прежде чем та успела возразить, Пилар развязала один из тюков и, порывшись среди вещей, вытащила черный бархатный плащ, который сразу же набросила на плечи девушке. — Ну вот, — сказала она торжествующе, — он поможет тебе согреться. А теперь, дитя мое, пока мы здесь совсем не утонули, давай двинемся вперед. В какой стороне находится твой дом?

Пребывая в каком-то сомнамбулическом состоянии, Мария указала в сторону Каса де ла Палома и с удивлением уставилась на Пилар, которая быстро распрягла лошадь и уверенно взгромоздилась на нее. Посмотрев сверху вниз на Марию, она весело крикнула:

— Садись на свою лошадку, деточка, и давай поедем. Я ничего о тебе не знаю, но единственное мое желание — поскорее обсохнуть.

С этого момента Пилар Гомес прочно вошла в жизнь Марии. Она была другом, учителем и защитником, и при этом сторонником строгой дисциплины. Ее происхождение считалось бы безупречным, если бы не один досадный факт — мать ее была англичанка. Отец Пилар, мелкий чиновник при испанском дворе, женился на дочери заезжего английского дипломата в период временного затишья непрекращающейся вражды между Англией и Испанией. Пилар была единственным ребенком в семье. Несмотря на полуанглийское происхождение и гренадерский рост дочери, отец сумел выдать ее замуж за молодого лейтенанта испанской армии, и она, наверное, прожила бы с ним всю свою жизнь, будучи не очень послушной женой, если бы через пять лет после свадьбы муж не погиб на дуэли. Но ни смерть мужа, ни то, что он умер от раны, полученной на поединке из-за другой женщины, не были для Пилар неожиданностью.