Было удивительно, что слезы продолжали катиться из ее глаз, казалось, что долго скапливавшиеся воды должны были излиться прежде, чем сиянье войдет в ее сердце. Это было как очистительный восход солнца завтрашнего дня после сегодняшней мрачной бури.

Она потихоньку высвободила свою руку, легко коснулась его бровей и на цыпочках вышла в короткий коридор. Привычным жестом она поправила, пригладив назад, свои волосы, расправила подол своего платья. Степенно и, как обычно, с достоинством и бледной улыбкой она вошла в гостиную, где уже горела настольная лампа.

Мануэль тотчас же встал.

— Ну что, он спит, наш друг? Вам нужно немного выпить, Инез, после чего я отвезу вас домой.

Клэр сидела, немного наклонившись вперед. Она подняла голову и встретила сверкающий взгляд другой девушки.

— С ним… все в порядке?

— Да, дорогая. Ты, несомненно, должна завтра утром к нему пойти. Он явно пожелает этого.

Она приняла свой стакан со сдержанной улыбкой и некоторое время держала его обеими руками.

— Мануэль, а кто будет у него сегодня ночью дежурить?

— Я бы предпочел сделать это сам, — отвечал он с характерным движением плеч, — но со своими гостями в Кастело я просто повязан. Родриго выразил желание взять на себя эту ответственность, и как только я доберусь до Кастело, то немедленно направлю в помощь ему моего самого доверенного слугу. Не бойтесь. О Николасе будет проявлена вся необходимая забота.

— Если понадобится дополнительная помощь и все остальное, то надеюсь, вы обратитесь ко мне?

— Конечно.

Он помог им надеть пальто — сначала Инез, а потом Клэр. Когда Клэр начала застегивать пуговицы, она почувствовала мимолетное прикосновение к своему плечу. Мануэль демонстрировал в своей манере сожаление, что ее вынудили уступить привилегию Инез. Ему не следовало утруждать себя в выражении симпатий, отметила она про себя с горечью; он совершенно ясно продемонстрировал все, что он о ней думал. Она чувствовала себя лишенной бодрости духа и потерянной, совершенно никому не нужной в этом мире. Николас был болен, но в ней он не нуждался; Инез вдруг унеслась в какой-то трепетный собственный мир, полный надежд. А Мануэль… О, Мануэль — он, как всегда, был самим собой, уверенным и непоколебимым. Уж он-то никогда не расстанется с убеждением, что она рассчитывала, что Николас женится именно на ней!

В холле, когда они приехали в Казу, Инез спросила:

— Вы не будете так любезны немного подождать, Мануэль, пока я не разыщу в своей медицинской аптечке и не принесу крем из трав? Ссадины на его щеке следует сегодня же смазать.

— Я намеревался послать что-нибудь подобное со своим слугой, но скорее всего ваше лекарство будет гораздо лучше. Я использую его немедленно, как только возвращусь в бунгало.

— До свидания, сеньор, — сказала Клэр, поворачиваясь, чтобы проследовать вслед за Инез вверх по лестнице.

— Одно мгновение! — он поднял руку, чтобы задержать ее. — Мне бы не хотелось видеть вас такой огорченной. Николас — сильный человек, он очень быстро поправится. Скажите мне, что вас так тревожит?

Тон его голоса спокойный и уверенный, а в целом его манера поведения была доброй и сочувственной. Это поверхностная и пустая доброта, касающаяся ее самой. Она больше не могла доверять Мануэлю…

— Скорее всего, это влияние погоды. Ненастная погода и это происшествие…

— Но, видимо, к этому присоединилась и более личная тревога?

Его взгляд был подобен острию закаленной бритвы, но он все еще продолжал говорить мягко и с сочувствием.

— Вполне вероятно, что вы могли и не догадываться, что у вас есть соперница в симпатии к Николасу? Я думал, что инстинктивно женщины более остро чувствуют такие вещи.