Это правда, выбраться он бессилен. Ребенок. Слишком мал. Не хваток умом, слаб телом.

Он не мог выбраться сам, и его спас другой; поднял высоко, победно и понес на плече высокорослый, со светлыми волосами, брат… чье имя, приняв имя Элиху-Пробужденного, он забыл.

(Впрочем, и это скорее всего неправда. Ибо высокорослый, со светлыми волосами юноша не может быть настоящим братом Элайши, разве что по велению Отца-Дьявола.)

Преступление? — шепчет Отец.

В таком случае — и соучастие.

Соучастие?

В таком случае нет преступления.

Принц Элиху, рожденный огнедышащей кровью, рожденный из камня неотесанного и отесанного, рожденный из собственной пролитой крови и раненой плоти, не мир несет, но меч: дар своему народу (как он провозгласил в своей апрельской 1916 года Прокламации прав от имени Всемирного союза борьбы за освобождение и улучшение жизни негров), соткавшийся на краю Обещания и Надежды: дар провидения, не ограниченный ни чем-либо конечным, ни «бесконечным» дьявола-каннибала.

Ибо именно те, кто страдал от рабства, есть истинные боги, низвергнутые в бездну превратностями Истории.

Ибо именно те, кто был презрен как урод и ничтожество и проклят Богом, на самом деле благословлены их собственным Богом — Аллахом: это Его сыновья и дочери, смертные боги, в которых Он вдыхает свой дух.

Ибо секрет заключается в том, что они бессмертны. Он примет смерть вместо них.

Многие гарлемские недоброжелатели (в том числе куча ханжей — «чернокожих прислужников белых») упрекают Элиху в том, что он раздулся от тщеславия; в то время как на самом деле он, как и положено истинному сыну Хама, покорно следует предначертанной судьбе (так, не менее десятка раз в день Элиху повторяет: Я — не я, я другой, я — носитель другого).

Завистники, как черные, так и белые, затыкают уши, чтобы противостоять мощи его слов: мошенник! Лицемер! Шарлатан! Жулик! — бормочут они, когда принц Элиху обращается к гигантской толпе своих сторонников; или когда видят, как он едет по Бродвею в своем шикарном белом «роллс-ройсе» с хромированными ручками, затененными окнами, с шофером-гаитянцем в форменной одежде и двумя могучими охранниками-неграми. Завистники вслух насмехаются над роскошным туалетом Элиху — сверкающий белизной, без единого пятнышка, великолепный льняной костюм летом; изысканное белое кашемировое пальто зимой; белые перчатки и белые лайковые туфли; эти люди доходят до того, что высмеивают в «Кризисе», «Гардиан» и «Освободителе» шлем с восемнадцатидюймовым страусовым пером и парадный меч в усыпанных рубинами золотых ножнах. Бессильные осознать, что Элиху волшебным образом возник из соединения двух стихий — огня и воды, — они нагло высмеивают его четкий, интеллигентный, без малейшего акцента выговор, утверждая, что он всего лишь негр-американец (возможно даже, бывший ниггер — полевой рабочий) и ничем не отличается от остальных: он, мол, не из Вест-Индии и уж, конечно, не из Африки. Так и не докопавшись до его корней и в панике от того, что досье на него фактически нет, ФБР официально объявило местом рождения принца Элиху Гарлем, а датой — 11 июня 1899 года, хотя и то и другое взято с потолка. Этот негр известен как подрывной элемент, подстрекатель, непредсказуемый в своих действиях и представляющий постоянную угрозу.