— Родственница, — осипшим от волнения голосом едва выговорил Хэлвин. — Мне сказали, она умерла в Гэльсе. Я и предположить не мог, что она похоронена где-то в другом месте.

Даже сейчас, беседуя с этим славным добросердечным священником, Хэлвин не назвал ее имени, не открыл больше, чем мог. Кадфаэль молча стоял поодаль, не вмешиваясь в их разговор.

— Если она действительно умерла восемнадцать лет назад, тогда ее здесь точно нет. Ведь ты знал отца Вулфнота и должен понимать, что на его слова можно положиться. А я уже говорил тебе, брат, что до последней минуты разум его оставался светел.

— Разумеется, он не мог ошибиться, — сам не свой от горя вынужден был признать Хэлвин. — Ее здесь нет.

— Но ты, наверное, забыл или не знаешь, — мягко сказал священник, — что главный фамильный склеп де Клари находится вовсе не в Гэльсе. Молодой лорд Одемар отвез умершего тут отца в Стаффордшир и похоронил его в семейной усыпальнице, которая находится в Элфорде. Упомянутая тобой девица наверняка тоже покоится там.

Хэлвин жадно ухватился за эту мысль.

— Да-да, конечно, так оно и есть. Ты прав. Несомненно, она в Элфорде. Я найду ее.

— Спору нет, обязательно найдешь, вот только дорога туда уж очень далека. — Священник не мог не почувствовать лихорадочного нетерпения Хэлвина и, хоть и понимал, что это напрасный труд, попытался как мог урезонить его. — Брат, если ты хочешь отправиться туда немедленно, тогда поезжай верхом, а еще лучше — куда тебе торопиться? — подожди погожих денечков. А сейчас пойдемте, я прошу вас обоих разделить со мною вечернюю трапезу и отдохнуть в моем доме до утра.

Но брату Кадфаэлю было ясно, что Хэлвина не удержать. Пока у него оставались какие-то силы, и ночь не опустилась на землю, он будет стремиться вперед. С виноватым видом Хэлвин отказался от приглашения и горячо поблагодарил священника за его доброту. Обескураженный, так ничего и не понявший священник проводил их до порога.

— Нет! — как можно строже заявил Кадфаэль, когда они отошли от церкви подальше. — Ты туда не пойдешь!

— Я хочу пойти и могу пойти! — возразил Хэлвин. — Почему ты не хочешь меня пускать?

— Во-первых, ты даже не представляешь, как далеко находится Элфорд. Надо пройти столько же, сколько мы уже прошли, а после этого еще полстолька. Не мне объяснять, чего стоила тебе дорога до Гэльса, ты и так уже вымотался до предела. А во-вторых, тебе разрешили совершить паломничество только до Гэльса, отсюда мы с тобой должны вернуться в монастырь. И мы вернемся. Нечего мотать головой. Ты и сам прекрасно понимаешь, аббат ни за что не отпустил бы тебя, если бы речь шла об Элфорде. Посему прекрати со мной препираться.

— Но я не могу вернуться. — Голос Хэлвина звучал на удивление рассудительно и спокойно. Он был абсолютно уверен в своей правоте и ничуть не сомневался в исходе спора. — Если я сейчас поверну назад, то нарушу данный мною обет. Ведь я пока не исполнил того, в чем клялся у алтаря святой Уинифред. Ты же не хочешь, чтобы я нарушил клятву? И аббат Радульфус наверняка не захотел бы этого. Он отпустил меня не до какого-то определенного места — будь то Гэльс или Элфорд; он отпустил меня до тех пор, пока я не сумею осуществить задуманное. И если бы аббат был сейчас здесь, он благословил бы меня и дозволил продолжить путь. Ты же помнишь мое обещание дойти пешком до могилы Бертрады и помолиться там о ее душе — я его не выполнил.