|
Тот же ответ со стороны Меркансона. Я не мог понять, зачем он явился ко мне и, главное, зачем ему дали такое поручение. - Хорошо, - сказал я ему. - Завтра я увижу госпожу Пирсон, и она все объяснит мне. Он снова начал мяться: г-жа Пирсон поручила ему также... Он должен мне сказать... он взял на себя... - Да что же, что? - вскричал я, потеряв терпение. - Милостивый государь, вы чересчур горячитесь. Я полагаю, что госпожа Пирсон больна серьезно. Она не сможет видеться с вами всю неделю. Еще один поклон, - и он удалился. Было совершенно ясно, что за этим визитом скрывалась какая-то тайна: либо г-жа Пирсон не хотела больше меня видеть, - и я не знал, чему приписать ее нежелание, - либо Меркансон вмешался по собственному побуждению. Весь этот день я терпеливо ждал. На другой день ранним утром я уже был у дверей г-жи Пирсон, где встретил служанку. Последняя сообщила мне, что ее госпожа в самом деле серьезно больна, но, несмотря на все просьбы, она не согласилась ни взять у меня деньги, ни отвечать на мои вопросы. Проходя через деревню, я увидел Меркансона, окруженного школьниками - учениками его дяди. Я прервал его разглагольствования и попросил его на два слова. Он дошел со мной до площади, но теперь настала моя очередь мяться, так как я не знал, с чего начать, чтобы выманить у него его тайну. - Сударь, - сказал я ему, - умоляю вас, скажите мне, правда ли то, что вы мне сообщили вчера, или тут есть какая-то другая причина. Помимо того, что в деревне нет врача, которого бы можно было пригласить к госпоже Пирсон, мне чрезвычайно важно узнать, в чем дело. Он начал всячески изворачиваться и уверять, что г-жа Пирсон действительно больна, что она послала за ним и поручила ему известить меня об этом, что он выполнил ее поручение и ничего больше не знает. Между тем, разговаривая таким образом, мы дошли до конца главной улицы и оказались в совершенно безлюдном месте. Видя, что ни хитрость, ни просьбы не помогают, я внезапно остановился и схватил его за руки. - Что это значит, милостивый государь? Уж не собираетесь ли вы прибегнуть к насилию? - Нет, но я хочу, чтобы вы ответили мне. - Милостивый государь, я никого не боюсь и сказал вам все, что должен был сказать. - Вы сказали то, что должны были сказать, но не то, что вам известно. Госпожа Пирсон ничем не больна - это я знаю, я в этом уверен. - Откуда вы это знаете? - Мне сказала служанка. Почему она перестала принимать меня, почему поручила передать это мне именно вам? В это время на дороге показался какой-то крестьянин. - Пьер, - крикнул ему Меркансон, - подождите меня, мне надо переговорить с вами. Крестьянин подошел к нам. Это было все, чего хотел Меркансон; он понимал, что при постороннем человеке я не решусь прибегнуть к насилию. Я и в самом деле выпустил его руки, но при этом оттолкнул так сильно, что он ударился спиной о дерево. Он сжал кулаки, но ушел, не сказав ни слова. Всю неделю я провел в сильном волнении: я ходил к г-же Пирсон по три раза на день, но меня упорно не принимали. Наконец я получил от нее письмо. Она писала, что мои частые посещения стали в деревне предметом сплетен и просила впредь бывать у нее реже. Но ни одного слова о Меркансоне и о своей болезни. Подобная предосторожность была столь несвойственна ей и до такой степени противоречила горделивому презрению, с каким она обычно относилась к такого рода сплетням, что сначала я не мог заставить себя поверить ее письму, но, не находя никакого иного объяснения ее поступку, я ответил, что у меня одно желание - беспрекословно повиноваться ей. Однако выражения, которые я употребил в своем письме, были проникнуты невольной горечью. Я намеренно не пошел к ней в тот день, когда мне было позволено навестить ее, и не посылал справляться о ее здоровье, чтобы дать ей понять, что не верю в ее болезнь. |
