– В его поисках уже заняты более сотни полицейских.

– В Риме он надолго не останется. Постарается выбраться из города при первой возможности. На вашем месте я бы перекрыл выходы. Взять под наблюдение железнодорожные вокзалы, автобусные станции…

На лице Бартолетти появилось недовольное выражение – ему явно не нравилось, что с ним обращаются как с новичком, нуждающимся в инструкциях по поимке преступника.

– Боюсь, генерал, это дело касается теперь не только Ватикана. В конце концов, убиты пять итальянских полицейских, и убиты они на итальянской земле. Мы будем вести расследование так, как сочтем необходимым, и уведомим службу безопасности Ватикана о развитии событий, если в том возникнет необходимость.

Ученик ополчился на учителя, подумал Касагранде. Что ж, подобный поворот в природе всех отношений такого рода.

– Конечно, Ахилл, – примирительно сказал он. – Я вовсе не собирался вас поучать.

– Я так и понял, генерал. Но я бы не питал больших надежд на то, что израильтянин просто исчезнет. Лично мне очень хотелось бы знать, что делал в его комнате инспектор Росси. Думаю, вам бы тоже этого хотелось.

Не дожидаясь ответа, Бартолетти вылез из машины и зашагал прочь. Шофер Касагранде посмотрел в зеркальце.

– Возвращаемся на виа Пинчиана, генерал?

Касагранде покачал головой:

– Нет, едем в Ватикан.

В сувенирном киоске возле Форума Габриель купил синюю трикотажную куртку с капюшоном и вышитой на груди надписью «Вива, Рома!». Зайдя в общественный туалет, он снял рубашку, затолкал ее в корзину для мусора и только тогда заметил, что ранен – пуля прошла по касательной, оставив кровавую борозду под мышкой. Вытерев кровь туалетной бумагой, он осторожно натянул новую куртку. «Беретта» Росси все еще оставалась за поясом. Выйдя на улицу, Габриель осмотрелся и повернул на север, к пьяцца Навона.

Десять минут уже прошли, и он позвонил по «горячей» линии. Трубку сняла та же женщина, которая направила его к церкви Санта-Мария делла Паче. Внутри, возле исповедальни, Габриеля будет ждать мужчина в светло-коричневом пальто со сложенной газетой «Оссерваторе Романо». Агент даст дальнейшие инструкции.

Главное, что требовалось сейчас от Габриеля, – это позаботиться о тех, кто придет ему на помощь. Нужно убедиться, что он не приведет их в западню. Петляя по узким улочкам и переулкам Чентро Сторико, Габриель смешивался то с неспешно бродившими туристами, то с простыми римлянами, постоянно держась подальше от наиболее оживленных мест. Издалека все еще доносился вой полицейских сирен, но он уже наверняка знал, что его не «ведут».

По пьяцца Навона парами расхаживали карабинеры. Габриель опустил на голову капюшон и присоединился к группе зрителей, собравшихся возле фонтана, где какой-то парень играл на классической гитаре. Осмотревшись, он заметил, что северная сторона площади свободна от патрулей, и направился к входу в церковь. На ступеньках сидел нищий. Габриель проскользнул мимо и вошел через открытую дверь.

Его встретил запах фимиама. И сразу вспомнилась Венеция. Тишина и покой церкви Святого Захарии. Всего две недели назад он мирно реставрировал одно из самых замечательных творений великого мастера, сокровище не только Венеции, но и всей Италии. Теперь же на него охотится вся полиция Рима. Суждено ли ему когда-нибудь вернуться к прежней жизни?

Габриель замедлил шаг перед сосудом со святой водой, но все же прошел мимо и двинулся вперед по главному проходу. Перед поминальными свечами стояла на коленях пожилая женщина. Напротив двери в исповедальню сидел на скамье мужчина в светло-коричневом пальто. Рядом с ним лежала сложенная вдвое газета «Оссерваторе Романо». Габриель опустился на скамью.