«А знаешь, – подумал он, – мне всегда казалось, что как раз в этом заключается главнейшее различие между ней и тобой. В тебе нет ни капли жалости, и ты всегда готов уничтожить любого, кто, по твоему мнению, может представлять собой угрозу. И спишь при этом наверняка лучше меня. Но убийство само по себе не доставляет тебе ни малейшего удовольствия. Верно?»

– Да, черт возьми, чистая правда! – сказал Оскар, понятия не имевший о мыслях, промелькнувших у Председателя – Она потащила его с собой на Цербер, а потом притащила бы в столицу с единственной целью: устроить показательное судилище. И он, можешь не сомневаться, прекрасно это понимал. Вот почему я так долго выдерживал в «карантине» и его самого, и его команду.

– Да знаю я, знаю, – буркнул Пьер, не сумев на этот раз скрыть досаду.

– Нет, не знаешь!

Прямолинейные возражения были совершенно не в характере Сен-Жюста, и Пьер нахмурился.

– Да, я говорил тебе, что хочу подержать их под надзором до официального объявления о смерти Корделии, но ты тогда решил, будто причиной тому моя обычная паранойя и я просто еще не решил, избавиться от него или нет. Разве не так?

– Ну... да. Пожалуй, что так, – признал Пьер.

– Так вот, отчасти ты был прав, но не совсем. Главное, конечно, этих ребят следовало держать в изоляции до тех пор, пока не будет придумана и не станет достоянием общественности официальная версия героической гибели нашей милой Корделии... – Он покачал головой. – Я даже представить себе не мог, насколько полезным может оказаться использование репутации и популярности этой особы, но без необходимости мириться с ее несносным характером.

Сен-Жюст усмехнулся и покачал головой.

– Проблема, однако, в том, что я содержал Турвиля под негласным арестом, не желая уничтожать его, но опасаясь, что без этого не обойтись. Мне прекрасно известно, какой он великолепный тактик, и необходимость лишить флот талантливого офицера меня отнюдь не вдохновляет. Но в известном смысле я нахожу его даже более опасным для нас, чем МакКвин.

– Правда? – Пьер не смог скрыть удивления.

– Да. Я прочел его досье, отчеты его комиссаров, да и сам после его возвращения с Цербера беседовал с ним не меньше десяти раз. Могу тебя заверить, Роб, он только прикидывается бесшабашным ковбоем: котелок у него варит отменно. Турвиль старается это скрыть, и довольно удачно, но на самом деле он тонок и остр, как виброклинок. При этом гражданин адмирал-ковбой, в отличие от МакКвин, напрочь лишен политических амбиций. Ему доверяют, и если он придет к выводу, что лучший шанс выжить заключается в том, чтобы устроить военный переворот, многие офицеры примкнут к нему даже с большей охотой, чем к Эстер... Итак, кто же такой Турвиль? Человек, до чертиков радующийся тому, что избежал расстрела... или сомневающийся в том, что ему действительно больше не грозит эта участь? В течение девяти месяцев мы держали его под микроскопом, и он наверняка сообразил: для нас вовсе не тайна, что он знал о намерении Корделии расправиться с ним. А также сообразил, что, даже выпустив его корабль в свободный полет, мы продолжим внимательно за ним следить. Для него несомненно, что малейшее подозрение послужит в наших глазах основанием для его устранения, а в таком положении разумно позаботиться о своей шкуре. Вступив в сговор с кем-нибудь вроде МакКвин или создав собственную группу заговорщиков.

Несколько мгновений Пьер молчал, задумчиво глядя на шефа Госбезопасности, потом покачал головой.

– Хорошо, Оскар, что БГБ руководишь ты. Я, постоянно занимаясь подобными размышлениями, наверняка бы спятил. Ты что, и вправду считаешь, что Турвиль во главе своего оперативного подразделения перебежит к манти?

– Конечно, нет, – ответил Сен-Жюст с опять же не характерным для него смешком.