«Слишком много, – подумала Жаклин Армон. – Я теряю слишком много кораблей и людей. Они опомнились от первого потрясения, и их огонь слишком силен, чтобы мы могли справиться с ним в одиночку».

– Мальчики и девочки! – объявила она крылу по коммуникатору. – Делаем последний заход. Угостим хевов напоследок и возвращаемся на «Минни».

Началась последняя атака. Передовое звено подбило линкор, потом второй, а потом «Гарпия» совершила разворот, вышла на огневой рубеж, и Холл приникла к монитору.

Три гразера тремя раскаленными кочергами прожгли защитную стену левого борта, и «Шомберг» зашатался, словно пьяный. Защитная стена замерцала и исчезла, затем снова восстановилась, но лишь на половину мощности. Те же три удара превратили в оплавленные обломки четыре бортовые энергетические установки и две пусковые установки. А когда корабль поразил четвертый импульс, Диамато пришлось наглухо закрыть шлем: в левом борту образовалась пробоина, и отсек начал терять атмосферу. Осколки брони разлетелись по помещению, убивая и калеча людей, но Диамато не замечал ничего, кроме жутких данных о нанесенных кораблю повреждениях. Однако впадать в панику он не собирался: «Шомберг» управления не потерял, и если он повернет...

– Повернуть корабль влево! – крикнул он. – На двенадцать – нет! – на четырнадцать градусов!

– Есть, четырнадцать градусов на левый борт! – прозвучало в шлемофоне подтверждение.

Диамато облегченно вздохнул: команда исполняется. Но в следующий миг облегчение сменилось леденящим ужасом: он понял, что не слышал подтверждения его команды гражданкой капитаном.

Он повернулся к командному креслу, и лицо его исказилось. Воздуха в рубке уже не осталось. Из разрыва в пробитом скафандре гражданки Холл толчками вытекала густая, вязкая, пузырящаяся кровь.

– Черт, вот уж не думала, что они на такое способны! – пробормотала Жаклин Армон, глядя, как поворачивается вокруг своей оси ее мишень.

В жилах того, кто управлял кораблем, текла, должно быть, не кровь, а ледяная вода. Он почти мгновенно вывел из-под обстрела поврежденный левый борт. Другое дело, что особого простора для маневров у хева не было: защитная стена другого, пока еще целого борта оказалась подставленной под почти перпендикулярный энергетический залп. Что, с точки зрения Армон, обещало стать неплохим подарком для ее ребятишек.

– Эрнест, полная готовность! – сказала она лейтенанту Такахаши.

– Есть, мэм.

Такахаши проверил консоль и посмотрел на инженеров «Гарпии».

– Следите за энергией на передних узлах, – напомнил он Максвеллу. – Щит должен подняться по первому моему слову.

– Я прослежу, сэр, – заверил его Максвелл.

– Хм, что-то я уже слышал насчет тебя и передних узлов, Серебряный Гаечный Ключ, – ухмыльнулся Такахаши.

Косматый старшина издал смешок.

В это мгновение цифры на дисплее Армон достигли нужной отметки.

– Начали! – приказала она.

– Капитан! Капитан Холл!

Диамато опустился на колени рядом с командирским креслом. Рубку, уже совершенно лишившуюся атмосферы, прошивали бело-синие молнии электрических разрядов.