– Гражданин коммандер, – сказал Дарлингтон, повернувшись к Хаффу, – мы возвращаемся кратчайшим курсом. Не исключено, что пикет терминала тоже попытается вернуться и навязать нам бой, а потому я хочу преодолеть зону ракетного обстрела фортов как можно быстрее.

– Есть, гражданин адмирал! – ответил Хафф и принялся готовить распоряжения по маневру остальным кораблям оперативной группы.

Когда нежданно объявившаяся новая группа хевов начала сбрасывать ускорение, Рено с трудом сдержал стон. Он угадал, как они собираются поступить, и даже понимал, что и почему у них не задалось, но облегчения не испытал. По той простой причине, что, исправляя допущенную оплошность, хевы могли нагрянуть к нему примерно через восемьдесят пять, если не меньше, минут, а он, в отличие от них, точно знал, что подвесок космическим фортам придано катастрофически мало. Обе крепости в совокупности могли дать залп лишь ста пятьюдесятью ракетами. Правда, уже через восемь минут следовало ожидать прибытия первого эсминца Восьмого флота... а через двадцать шесть – и первого супердредноута. И если Белой Гавани и впрямь удастся проделать свой трюк, не превратив корабли в бильярдные шары или, хуже того, сгустки плазмы, остальные супердредноуты будут прибывать с интервалом в сто тридцать секунд. И тогда он мог бы...

Пальцы вице-адмирала Службы астроконтроля забегали по клавиатуре, и на его лице появилась злорадная усмешка.

Когда сверхсветовая сеть сообщила о появлении нового вражеского подразделения, сердце адмирала Маркхэма сжалось. Как и Рено, он мгновенно понял, в чем заключался план противника, а заодно, с горечью отчаяния, и то, как глубоко заблуждались аналитики Адмиралтейства, считавшие Народный флот неспособным к проведению выверенных наступательных операций.

Но благодаря сверхсветовой связи между терминалом и Медузой он был осведомлен и о скором прибытии Восьмого флота – а потому позволил себе хищную усмешку. Правда, прибытие кораблей Александера никак не могло повлиять на судьбу его собственного подразделения – изменить ее способно было лишь прямое вмешательство Господа Бога. Но зато умников-хевов, возомнивших, будто они, подавив форты, установят контроль над терминалом и поймают в ловушку флот метрополии, ожидало жестокое разочарование.

– Дистанция ракетного огня через тридцать девять минут, – негромко доложил операционист, и Маркхэм кивнул.

– Интересно, как дела у гражданина Жискара? – сказал народный комиссар Леопольд.

Дарлингтон, повернувшись, встретился с ним взглядом. Народный комиссар говорил тихо, чтобы не услышал никто посторонний, и гражданин адмирал ответил ему так же приглушенно:

– Полагаю, на настоящий момент просто прекрасно. Скорее всего, он движется в избранном направлении, но с противником еще не столкнулся.

– А все-таки хотелось бы знать, что он делает, – сказал Леопольд, и Дарлингтон пожал плечами.

– Будь у нас сверхсветовые передатчики, какие есть у манти, мы бы знали все, а так – можем только строить догадки. Но принципиального значения это не имеет, потому что события, разворачивающиеся внутри системы, не способны повлиять на наше положение. Случись невероятное, сумей защитники Медузы разгромить соединение гражданина адмирала Жискара, они все равно не смогли бы напасть на нас. Мы скроемся в гипере задолго до их приближения.

Леопольд изумленно вытаращил глаза, и Дарлингтон подавил усмешку.

– Разумеется, гражданин комиссар, я и мысли не допускаю о столь прискорбном повороте событий. Я лишь пытался обрисовать самый пессимистический сценарий.

– А... – Леопольд сглотнул и слабо улыбнулся. – Понятно, гражданин адмирал. Но на будущее я попросил бы выражаться яснее.