– Итак, – сказал Алистер, – приступим к обсуждению. Кто хочет высказаться первым?

Желающих не нашлось, и он, склонив голову, посмотрел на темнокожую уроженку Альто Верде.

Та неуверенно покосилась на Лонгмон. Странное дело: хотя прочие члены суда не имели причин любить Народную Республику, именно адмирал Народного флота стала для них своего рода этическим эталоном.

«У Лонгмон много общего с Хонор, – не в первый раз подумал МакКеон. – Особенно в том, как они побуждают остальных тянуться за ними».

– Сэр, свидетельства того, что произошло в Альфе-одиннадцать, сомнений не вызывают, – начала Гонсальвес, – но в документах, касающихся событий на Стиксе, много пробелов. Это не может не беспокоить.

– Но мы располагаем показаниями Джерома, Листер и Веракруза, капитан, – указал Хёрстон. – Все сходятся на том, что Мангрем приказал лейтенанту Вейлер подняться на борт шаттла, и Мангрем сам сознался в том, что принудил ее вступить с ним в половую связь. Это несомненное изнасилование. Кроме того, другие рабы прямо называют Мангрема ее убийцей.

– Называть-то называют, – заметил коммодор Симмонс, – но адвокат Мангрема резонно указывает на то, что эти свидетели могут оказаться не беспристрастными. Заметьте, я вовсе не склонен ставить им это в вину – на их месте мне, наверное, тоже бы очень хотелось послать его на виселицу, – однако сочувствие не в коем случае не должно помешать нам учесть фактор предвзятости.

– Согласна, – кивнула Гонсальвес – Виновность подсудимого в изнасиловании сомнений не вызывает, но, согласно законам Народной Республики, изнасилование карается смертной казнью лишь в том случае, если оно сопряжено с прямым физическим насилием, а не со словесным принуждением. За убийство предусмотрена высшая мера наказания, но прямыми доказательствами совершения обвиняемым этого преступления мы не располагаем. Показаний рабов, свидетельствующих об изнасиловании, недостаточно и для того, чтобы инкриминировать ему применение прямого физического насилия. Эта женщина, Хеджес, утверждает, что на следующий день на лице Вейлер имелись следы побоев и она, – капитан сверилась с планшетом, – ага, «заметно прихрамывала». Но, по словам той же Хеджес, «Вейлер отказалась говорить о том, что этот ублюдок с ней сделал».

Гонсальвес печально пожала плечами, и МакКеон мысленно поморщился. Относительно норм Республиканского кодекса она была совершенно права, хотя лично ему эти нормы совсем не нравились. Мантикорский Военный кодекс не делал различия между физическим насилием и принуждением, а уж здесь, в Аду, любое требование «черноногого» было подкреплено реальной угрозой применения силы. Сам МакКеон предпочел бы вздернуть гражданина лейтенанта, а потом помочиться на его могилу, но Хонор права. Им следует действовать, руководствуясь законодательством Народной Республики. Двадцать седьмой параграф Денебских соглашений, нарушать которые ни он, ни Хонор не собирались, запрещал в военное время выносить приговоры военнопленным или жителям оккупированных территорий на основании законоположений стороны, взявшей противника в плен или осуществляющей оккупацию, если только речь не шла о нарушениях регламента пребывания в плену или оккупационного режима. Военные суды на чужой территории (а Аид оставался территорией Народной Республики) создаваться могли, но, рассматривая дела об уголовных преступлениях, судьям предписывалось руководствоваться местными законами.