Поступив на службу, Чернок стал еще более дисциплинированным... и холодным. Террет был знаком с ним всего шесть стандартных лет, но даже за это время гражданин генерал заметно изменился. Он оставался способным к проявлению таких человеческих чувств, как теплота и участие, но лишь в отношении лиц, принадлежавших к узкому кругу его личных друзей. От прочего человечества его отделяла ледяная броня интеллекта и преданности идеалам Революции.

Казалось, все это должно было заставить Чернока презирать Трека, не отличавшегося ни высоким интеллектом, ни дисциплинированностью, а главное, преданного своим личным интересам в несравненно большей степени, чем делу народа, – однако гражданин генерал-майор, бывший профессор, с первой же встречи проникся к бывшему капралу необъяснимой симпатией.

Собственно говоря, заполучить нынешнюю должность Трека сумел именно благодаря покровительству Чернока, с нетерпением дожидавшегося каждого хода гражданина бригадира в их затянувшейся межзвездной партии. Полковник не мог не признать, что при всей примитивности своей натуры в шахматы Трека играл отменно. По всей видимости, проблема состояла не в отсутствии у гражданина бригадира природного ума, а в том, как он этим умом пользовался... или не пользовался.

– Нет, – продолжил Чернок, меряя шагами помещение, – Деннис не мог пропустить ход. Но пропустил, если только этот Хитроу и его истеричная связистка не врут. А врать им незачем, тем более что разоблачить такую ложь ничего не стоит. Черт возьми, придется в следующей депеше попросить Денниса изложить его версию событий.

Генерал умолк, однако ходить не перестал: руки сцепились за спиной, а размашистые шаги сделались еще быстрее. Молча наблюдавший за ним Террет уже начинал чувствовать себя глуповато, но тут генерал прокашлялся.

– Есть соображения, сэр? – спросил полковник.

– Есть. На Аиде что-то неладно, – спокойно произнес Чернок, взглянув на собеседника чуть ли не с благодарностью. Возможно, за то, что он подтолкнул его к этому заключению.

– Но сэр, что там может быть неладно? – с искренним недоумением спросил Террет. – Хитроу недавно оттуда. Случись там беда или что необычное, он бы непременно заметил.

– Не обязательно, – неохотно возразил Чернок. – Конечно, подвергнись планета нападению из космоса, скрыть следы битвы было бы невозможно. Обломки, поврежденные орбитальные станции, то да се... Но если нападение произведено не извне...

Чернок не договорил, но Террет побледнел.

– Сэр, но заключенные, даже если они взбунтовались, не могли овладеть базой, командным пунктом и центром связи! Это невозможно!

– Знаю. Знаю, что невозможно, но никакого другого объяснения тому, что Деннис не воспользовался возможностью сделать свой ход, я не нахожу. Говорю тебе, не мог Деннис не послать мне свой ход. Там произошел бунт – и бунт, увы, успешный. В противном случае Деннис или, случись ему погибнуть, его заместитель наверняка проинформировали бы о случившемся ближайшего по маршруту следования Хитроу представителя руководства БГБ. Каковым является командующий сектором Данак, то есть я.

– Сэр! – взволнованно воскликнул Террет. – Но разве может один-единственный не присланный с оказией шахматный ход послужить основанием для столь мрачных выводов? Особенно с учетом того, что речь идет о самой надежной и охраняемой тюрьме в истории человечества!

– Сам понимаю, это звучит нелепо, – согласился Чернок.