Шестидесятиметровый фюзеляж с тяжеловесной элегантностью заскользил над землей. Хонор всматривалась вперед сквозь бронепластовую стенку фонаря.

Извилистая щель в лиственном покрове оказалась неглубокой рекой: вода, пенясь и бурля, перекатывалась через замшелые валуны. Деревья росли у самого берега, однако влажность здесь была пониже, чем на месте первоначального лагеря беглецов, и подлесок, соответственно, был не таким густым и пышным. Во всяком случае, хотелось верить, что он пореже и пожиже. Меньше всего сейчас им было нужно чтобы турбину забило листвой.

– Мэм, взгляните направо, – сказал Тремэйн. – Что это?

Хмыкнув, Хонор изогнулась и посмотрела в указанном направлении. Судя по всему, огромное – просто чудовищных размеров! – дерево рухнуло на землю, прихватив с собой еще два, чуточку поменьше. Проломив лиственный навес, лесные гиганты образовали многообещающую прогалину.

– Славное местечко, – сказала, поразмыслив, Хонор. – Попробуем сунуться туда, но не торопясь. Скотти, убавь еще весу у пташки – чтобы можно было приглушить вертикальную тягу. Не стоит поднимать мусор и рисковать турбинами.

– Мысль заманчивая, – отозвался, скрывая напряжение под усмешкой, Тремэйн. – Старшина Барстоу, надо думать, придет в восторг.

– К черту Барстоу! – буркнул по коммуникатору Харкнесс – Это моя пташка, сэр, а она пусть присматривает за номером два.

Тремэйн что-то буркнул в ответ, однако все его внимание уже было поглощено управлением: руки с небрежной быстротой концертирующего пианиста бегали по кнопкам и рычагам, тогда как взгляд не отрывался от предполагаемого места посадки.

Хонор подмывало помочь ему, но она знала, что делать этого не следует. Потеря руки сделала ее медлительной и неловкой, так что любое ее действие обернулось бы не столько помощью, сколько помехой.

Поблескивавший в лунном свете шаттл медленно спускался навстречу раскинувшемуся внизу черному пологу джунглей. Тремэйн снизился до высоты в шесть метров, Хонор с нескрываемым волнением следила за тем, как колышется внизу зеленый ковер. Даже при пониженной тяге листья срывались с ветвей и вихрем взлетали в воздух; если турбину забьет мусором, это плохо кончится для них всех.

К счастью, турбины продолжали гудеть равномерно, а Тремэйн осторожно вел шаттл вниз и вперед. Он уже нырнул под нависавшие с обеих сторон длинной прогалины кроны и, чуть отклонившись влево, скользил внутри темного древесного туннеля.

– Мне едва ли удастся забраться так же далеко и спрятаться так же надежно, как в пункте один, мэм, – обронил он сквозь сжатые зубы. Голос его по-прежнему звучал непринужденно, хотя лоб лоснился от пота, а лицо было напряжено. Пальцы чутко удерживали рычаги. – Лучшее, что я могу сделать, это проломиться прямиком сквозь поросль и проложить дорожку для Джерри.

– Да уж как получится, Скотти, – мягко ответила Хонор.

Посадка и впрямь осуществлялась в очень сложных условиях, но Тремэйну сам бог велел садиться первым: по своим природным данным он был лучшим пилотом, чем Меткалф, и ничем не уступал Хонор – причем в ту пору, когда она имела две руки и находилась в наилучшей форме. Заложив еще метров на двадцать лево по борту, он кивнул сам себе и попросил Хонор:

– Мэм, опоры, пожалуйста.

Потянуть рычаг не составляло труда и одной рукой. Плавно выдвинулись посадочные опоры, и Тремэйн с удивительной аккуратностью опустился на землю. Правда, неровная почва все же дала о себе знать: шаттл слегка накренился на правый борт, и на панели вспыхнул красный огонек, однако компьютер, контролировавший опоры, быстро выправил положение. Корабль выровнялся, тревожный сигнал погас, и Тремэйн, ежесекундно сверяясь с показаниями приборов, стал снижать мощность антиграва.