С прохождением недель мне становилось все более комфортно в моем новом доме. Слуги перестали пялиться на меня, и мы начали постепенно привыкать друг к другу. Я чувствовала покой, проводя дни с Ирен, Филиппом и Авой, а вечера с Генри. Ночи — я жила ради них, рассказывая маме обо всем происходящем, и она всегда внимательно слушала. В реальном мире она умирала, но в моих снах в ней пылала жизнь, и я хотела, чтобы так оставалось как можно дольше. Знала, что не смогу избежать жестокой реальности, поджидающей за углом, но пока я могла притворяться, что жизнь в Эдеме означала мою неприкосновенность относительно реального мира.

Была середина ноября, когда Ирен объявила, что мое первое испытание начнется в следующий понедельник. К тому времени, как я покинула комнату, меня уже тошнило от волнения, и, наверное, мое лицо это выдавало.

— Кейт? — позвала Каллиопа обеспокоенным голосом, когда я закрыла за собой дверь.

— В понедельник меня ждет тест, — ответила я с дрожью.

Тут она расслабилась.

— Ты никогда раньше не проходила тесты?

Я покачала головой. Она не понимала.

— Тест, — повторила я. — На кону вся моя жизнь. Если я не справлюсь…

Глаза девушки расширились.

— А-а… этот тест.

— Да, — я начала идти в направлении своей спальни, потеряв интерес к ланчу. Аппетит пропал.

— Э-э, Кейт? Обеденная в той стороне. Для тебя приготовили жареного цыпленка.

Я слышала ее спешные шаги за собой, но не замедлилась.

— Мне нужно учиться.

Если я провалюсь, все мои поступки были напрасными. Мама умрет, Генри потеряет должность правителя, чем бы он там ни занимался, а смерть Авы потеряет смысл. Я не дам этому случиться.***На следующие два дня я уткнулась носом в книгу по греческой мифологии — или «истории», как все ее называли. Ирен убедилась, что я могу различить миф от были. Даже Генри оставил меня в покое на ту ночь. Вместо того чтобы отправиться в обеденный зал, я попросила приносить еду прямо мне в комнату, но ела так быстро, что не чувствовала вкуса. Спала ровно восемь часов и ни минутой больше, но даже во сне мама проверяла мои знания по выученному материалу. Я запомнила двенадцать подвигов Геракла, имена девяти муз и названия грехов из шкатулки Пандоры, но оставалась еще сотня других историй. Король Мидас, чье касание превращало все, даже его дочь, в золото. Прометей, укравший у богов огонь и отдавший его людям, за что был наказан. Икар, сбежавший из тюрьмы, но взлетевший так высоко, что воск, крепивший его крылья, расплавился. Ревность Геры, красота Афродиты, ярость Ареса — они были бесконечны, и я настолько в них погрузилась, что истории начали смешиваться между собой, но я обязана была пройти испытание.

— Ты сама себе вредишь.

Я подпрыгнула, услышав за собой голос Генри. Был вечер воскресения, оставалось меньше двенадцати часов до экзамена, а мне все еще требовалось просмотреть несколько замысловатых глав. Если не буду использовать каждую минуту — и не пропущу завтрак — то провалюсь.

— Я в норме, — буркнула я, уделяя ему лишь быстрый взгляд, прежде чем вернуться к толстой книге Ирен. Я пыталась почитать о Минотавре, но слова плыли перед глазами, и пришлось щуриться, чтобы сосредоточиться. Голова гудела, живот крутило, но я должна была это сделать.

— Не знай я лучше, то принял бы тебя за одного из мертвецов, — сказал Генри мне на ухо. Я закрыла глаза, не смея шевельнуться, когда он был так близко. Я чувствовала жар его тела, оно было куда теплее температуры в моей комнате, и меня накрыло желание пересечь расстояние между нами. Я вздрогнула. Обычно, когда я не была такой усталой, то могла игнорировать подобные ощущения. Я была здесь ради матери, а не ради Генри.

Я не дождалась прикосновений парня, но услышала, как зашелестели страницы.